Два дня подряд публиковал здесь свои интервью с молодыми талантливыми танцовщиками из Екатеринбурга. А где два дня - там и третий. Сегодня размещаю свой разговор с Машей Колеговой, с которой побеседовал в 2004-ом году, после возвращения ее из Кореи. За год до этого посетители Свердловской государственной филармонии стали свидетелями замечательного хэппенинга, посвященного композитору Джону Кэйджу. Между зрительских кресел в зале и рядом с музыкантами на сцене перемещались странные молодые люди. Среди них была и девушка с дерзким взглядом, жесткой пластикой и ощетинившимся железными колючками браслетом на руке.
В августе 2004-го жюри Международного конкурса танца, проходившего в Сеуле, обсуждали выступления юниоров в номинации «Современный танец». По общему мнению лучшим был танец Марии Колеговой, танцовщицы Екатеринбургского Центра современного искусства. То есть, той самой «колючей» девушки из филармонического хэппенинга.
Уже по тому хэппенингу можно было догадаться, какой огромный потенциал скрывается в учениках Льва Шульмана и Вячеслава Кокорина, которые участвовали в том незабываемом вечере. И вот молодые таланты спустя короткий срок начали проявлять себя не только на городском, но на всероссийском и даже на международном уровне. Сеульская победа Марии Колеговой стала первой ласточкой грядущих успехов.
- Наверное, мало кто из детей самостоятельно решает заниматься танцами. Вас, Мария, в танцевальную школу тоже родители привели? - так начал я наш разговор с "сеульской" победительницей.
- Мои родители от танцев далеки – только мама в детстве училась немного. Но в том, что я начала заниматься танцами, действительно «виноваты» они. Конечно, «вина» эта хорошая – я с самого начала буквально заболела танцами и даже не предполагала, что меня так затянет. С пяти лет я занималась классическим балетом - непрофессионально, для себя – а в тринадцать мне пришлось забросить по состоянию здоровья. Перерыв был на год. За это время я успела даже месяц в секцию карате походить, но увлечься не смогла. А потом мы с мамой пошли в драмтеатр. Там в Малом зале выступала труппа школы Центра современного искусства. Я еще не видела таких танцев и заинтересовалась. Но если бы это не заинтересовало и моих родителей, я вряд ли бы здесь училась. Я болела танцами, но и не предполагала, что так затянет.
- А первое занятие в Центре помните?
- И приемные экзамены помню, и первое занятие. В нашей группе было пятнадцать человек, из них всего два мальчика. В первый день все были скованные, смущались новому коллективу, новым учителям, незнакомому залу. Нужно было разминаться, а мы все жались по стенкам. Скоро это, конечно, прошло. В школе современного танца я проучилась четыре года.
- В какой момент с вами стал заниматься Кокорин?
- Вячеслав Всеволодович приезжал из Иркутска в 2000 году, давал мастер-классы – две недели по шесть часов. А когда стал главным режиссером Свердловского ТЮЗа, начал преподавать у нас актерское мастерство. А его жена, Зоя Иосифовна, вела искусство сценической речи.
- Ваше совместное со студентами Кокорина выступление в филармонии было очень необычным. Это единственный такой опыт?
- Если говорить об импровизации – а то выступление было все построено на импровизации – то нет, мы постоянно практикуемся. Еще в 2001 году в ТЮЗе проходил фестиваль Нидерландов. И мы вместе с пятью иностранными танцорами импровизировали в фойе театра и на сцене.
- Наверняка выступать вот так, на расстоянии вытянутой руки от публики, гораздо сложнее, чем на сцене?
- Среди зрителей выступать трудно, потому что нужно держать "стенку" между собой и залом. В филармонии у меня была задача сыграть агрессивную, дерзкую девушку. Я, например, садилась напротив молодого человека и долго смотрела ему в глаза. Это даже вызвало ревность у его подруги. На самом деле в моем характере подобного нет, я совсем не такая. И играть, ломать правила было очень трудно, но я себя пересилила.
- Агрессия вообще присуща современному танцу?
- Во многом это действительно так. Вот, к примеру, я видела спектакли москвича Беляева «Нарушители беспорядков», «Закито» и «Амальгама»; все три построены на агрессии. А венгерский хореограф Эстер Галие делала вроде бы абсолютно добрую постановку, но все равно там проскальзывало что-то такое… Даже если спектакль более мягкий, в нем чаще всего хота капелька агрессивности присутствует. И все же, это от постановщика зависит.
- Вячеслав Всеволодович подготавливал вас и к конкурсу в Сеуле?
- Да, и вроде бы совсем немного, но дал очень важное, помог найти внутренний образ в наших с Машей Гостяевой сольных партиях. Танец после этого смотрелся совсем иначе – я начала жить внутри своего персонажа, танцевать в некоем пространстве, стала понимать, для чего делаю то или иное движение.
- Как долго танец для конкурса репетировался?
- Около месяца, каждый день. Я танцевала под Баха в интересной аранжировке – с добавлением африканских барабанов. Музыка по настроению очень страшная и в одиночестве я даже боялась ее слушать: есть что-то в ней мистическое! Танцевать под эту музыку сложно – техника, непростая сама по себе, была совершенно для меня новая. Поначалу было трудно, неудобно и немного не по себе.
- До Южной Корее в каких еще конкурсах принимали участие?
- С Машей Госятевой мы ездили в Санкт-Петербург и привезли оттуда дипломы. Два диплома привезли из Саранска. Но это совершенно другие конкурсы, они сильно отличаются от сеульского. На них мы выступали коллективом – три девочки, а в Сеуле – соло. Совершенно другая страна, другая атмосфера и строгое жюри. Наталья Макарова председателем или президентом жюри была. Представлять страну там было большой ответственностью, но, к счастью, на меня это не давило. Иначе, я бы просто зажалась, а мое соло построено на «релизе», на расслабленных движениях танцора.
- Из конкурсантов Вам кто больше понравился?
- Не все удалось посмотреть: две возрастные категории – юниоры и взрослые – в каждой из трех номинаций, очень много участников. Только на приз в моей возрастной группе и номинации «Современный танец» претендовало девять человек. Из того, что я видела, очень впечатлило выступление китайца из Шанхая. Кажется, он опытный ушуист и танец построил по этой технике, добавив элементы классического танца и релиза. Я была в восторге! Но Маша Гостяева видела второе его выступление (я готовилась к выходу на сцену и не могла оценить) и говорит, что оно было гораздо менее удачным, пустым. Так же решило и жюри. Во взрослой категории гран-при отдали корейцу. В моей – второе и третье места тоже присудили девочкам-кореянкам. В Россию уехали еще два приза – за классические балетные выступления в категории юниоров.
- А сам Сеул удалось посмотреть?
- Мы были там неделю и, конечно, по городу походили, пофотографировались. Очень понравились люди, хотя перед отъездом в Интернете я узнала, что к русским они относятся не очень, знают только о водке, да о Ельцине. Мы и ехали с таким настроением, что нас плохо примут. В самолете, действительно, почему-то даже стюардессы мимо с подносами проходили, будто нас и нет. Но оказалось, что корейцы приветливые и доброжелательные, многие знают русский язык. Мы познакомились с южнокорейской парой: он учился несколько лет в МГУ и речь у него вполне хорошая.
«Сеульская» победительница оказалась собеседником интересным и обаятельным. Разговаривать можно было бы еще долго… Но обеденный перерыв закончился, за дверью репетиционного зала в Центре современного искусства уже начиналась репетиция нового спектакля датского хореографа Мартина Форесберга «Так есть… Так было бы».
* * * * * * *
Подмосковный город Долгопрудный - место жительства более семидесяти тысяч человек. Многие из них ищут работу или планируют сменить деятельность. Сайт кадрового агентства ВозможностЪ www.dolrabota.ru предназначен для того, чтобы работа в г Долгопрудный стала доступной для каждого заинтересованного. Все самые интересные вакансии - на одном сайте.
* * * * * * *
При строительстве даже не самого высотного дома актуальной становится аренда крана. Мощный автокран на любой срок можно арендовать в киевском акционерном обществе "Спецтехнiка". В автопарке компании есть также экскаваторы, тягачи, автовышки. Цены и условия аренды смотрите на сайте spt.kiev.ua. |
