О. Валентин Асмус, прикинувшись валенком (т. е. интеллектуалом)
задал шороху в волчьем логове

После небольшого перерыва вниманию участников конференции был предложен доклад протоиерея Валентина Асмуса, доцента Московской Духовной Академии, «Типы экклезиологии». Опираясь на множество исторических фактов и некоторые литургические тексты [также безчисленные, а отнюдь не "некоторые" - это отсебятина негодяйчика Глоцмана toshk@lj и иже с ним], отец Валентин разграничил три типа экклезиологии: епископскую, имперскую и монашескую. Первая отображает привычную нам экклезиологию. Вторая отображает ту ситуацию, когда император имел фактически роль в Церкви, которую нельзя свести к роли простого мирянина, ни даже представителя мирян: император играет особую сакраментальную роль. Наиболее яркой иллюстрацией этой роли является участие его на Соборах: именно император созывает Собор и утверждает его решения, именно он изображается на иконах во главе Собора. Докладчик еще более обосновывает эту мысль на примере службы Недели Торжества Православия. Одним из аспектов этой экклезиологии является то, что Православные и еретики понимаются как две частицы одного тела, находящиеся в разрыве: эта мысль также обоснована отцом Валентином исходя из того же богослужебного текста. Наконец, третий тип экклезиологии – монашеский тип, где едва ли не основное значение имеет слово игумена, и еще более слово старца. В дальнейших дискуссиях, этот тип экклезиологии был хорошо проиллюстрирован профессором-диаконом Николаем Лосским, указавшим во-первых, на недолговременный период поистинне монашеской экклезиологии в первом периоде ирландского христианства, и во-вторых, на современный период горы Афон, где, при формальной зависимости от епископа Константинополя, монашество реально от него почти независимо, и более того, может довольно легко пойти с ним на открытый конфликт. Сам доклад завершился мыслью о возможности некоторой гармонизации трех экклезиологий, при всех несомненный исторических шероховатостях. Доклад отца Валентина вызвал едва ли не самые оживленные дискуссии в этот день. Прежде всего профессор Скутерис, опираясь на святого Максима Исповедника, поставил под сомнение факт признание Церковью права императора указывать ей. Наоборот, есть много примеров, когда Церковь отвергает мнение императора. Кроме того, мы должны прежде всего опираться на святых отцов – а кто из них говорит об «императорской экклезиологии»? Император – лишь тот, кто проплачивает расходы по Собору, не более, а рецепция принадлежит Церкви. В своем ответе, отец Валентин указал, что в оправдании своего тезиса достаточно легко сделать подборку из цитат, например святых Григория Богослова и Григория Паламы. Касательно же рецепции, то действительно – это дело всесоборное. Но при этом нельзя забывать, что формально именно император святой Константин созвал собор, утвердил его, потребовал внести термин «единосущный». С критическим замечанием выступил затем Высокопреосвященный Архиепископ Иеремия. Он указал, что со времени Миланского эдикта среди христиан наступила радостная надежда на воплощение Церкви в обществе. Именно в этом контексте могли возникнуть высказывания питающие «имераторскую экклезиологию». Но последняя никогда не восторжествовала, иначе невозможно понять трагедии святого Иоанна Златоуста, и другие подобные исторические факты. Преосвященный Иеремия заключает мыслью о том, что сущестование этих трех экклезиологий можно определить как блуждание богословской (экклезиологической) мысли. В чем-то этим замечаниям созвучно и следующее выступление, профессора Московской Духовной Академии, протоиерея Владислава Цыпина. Отец Владислав указал на несостоятельность мысли о возможности гармонизации представленных экклезиологий – история показывает, что это не так, что они сталкиваются. Следовательно надо искать приоритет. Если обратиться к канонам, то мы видим, что в них находит свое обоснование лишь «епископская экклезиология». Следовательно, две другие экклезиологии приемлемы, покаместь они вписываются в её рамки. В противном случае не следует ли отдать приоритет «епископской экклезиологии». В ответ отец Валентин Асмус отметил, что каноны многое оставляют в тени (например определение Вселенского Собора, способ избрание Патриарха). Именно в этих недосказанностях сказываются различные экклезиологии. Причем, подчеркнул отец Валентин, сказываются не всегда в той системе, которую мы теперь хотели бы здесь видеть. Чуть позднее, после следующего доклада, отцу Валентину был задан еще один вопрос, диаконом Михаилом Першином, сотрудником Отдела по делам молодежи. Отец диакон высказал предположение о том, что приведенные высказывания отцов о свойствах императора суть икономические высказывания, и привел подобный пример похвальных высказываний некоторых новомучеников в адрес Советской власти. Он подчеркнул, что эти высказывания тем более следует понимать икономически, что структуры власти преходящи: ведь невозможна же сейчас имперская экклезиология. В ответ отец Валентин заметил, что нельзя мыслить в современных категориях: вся структура византийского общества была христианской. Невозможно даже было говорить о «Государстве и Церкви»: было единое православное общество, в которое входили императоры и иерархи.