|
|
Пишет apophates (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} apophates)@ 2003-11-22 15:05:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Протоиерей Валентин Асмус. Святитель Григорий Палама и Императорская власть 1)
В настоящем рассуждении речь будет идти не о теснейших биографических связях святителя Григория Паламы с Императорскими семействами Палеологов и Кантакузинов и не о его обширной и напряженной политической деятельности, но о его богословском восприятии императорской власти и о том месте, какое он предоставляет Императорам в церковной жизни, а также и о реальном значении Императоров для Церкви. Святитель Григорий Палама, один из завершителей византийской традиции, предстает наследником христианских воззрений на Римскую Империю в византийский и довизантийский периоды.
Уже в древнейшее время, с одной стороны, под «Удерживающим» (2 Фес 2:6-7) понимали Империю, с другой же стороны, предвосхищали церковное служение Царя. «Всякий праведный царь имеет священнический чин» (Ириней Лионский)2. Это представление о церковном служении Царя можно связать с догматическим учением о трех служениях Господа нашего Иисуса Христа3. Если мы будем понимать церковные служения как проекцию и продолжение этих служений Спасителя, то в таком случае мы должны признать, что в Византийской Церкви иерархия несла священническое служение, но кроме этого существовало и пророческое служение монашества, и царское служение Императоров. В мирной «симфонии» и сотрудничестве или в драматических столкновениях носителей
1 Доклад, прочитанный на Международной научной конференции Богословского факультета Фессалоникийского университета 23 мая 1997 года. На русском языке публикуется впервые.
2 Против ересей, IV, 8, 3: Irénée de Lyon. Contre les hérésies, livre
IV. SC 100. T. II. Paris-Lyon, 1965. P. 472.
3 Τρεμπελα Π. Ν., Δογματική της ορθοδόξου καθολικής Εκκλησίας. Τ. 2, 'Ο Σωτήρ, 'Α&ηναι, 1979. Σ. 143. (Трембелас П. Н., Догматика православной кафолической Церкви. Т. 2, О Сотир, Афины, 1979, С. 143)
этих трех служений заключался динамизм византийской цер¬ковной истории.
Уже первого христианского императора официальная идео¬логия сознавала как «общего епископа»1. Сам святой Констан¬тин, устроив место своего погребения в церкви святых Апосто¬лов, рядом с символическими гробницами 12-ти, дал основание именовать его «равноапостольным». Насколько это справедли¬во? Протоиерей Иоанн Мейендорф, никогда не имевший склонности преувеличивать значение Империи, признал, что в сравнении с Константином «ни один человек в истории не спо¬собствовал, прямо или косвенно, обращению столь многих в ве¬ру Христову»2. Свет «равноапостольности» осиял и других Им¬ператоров, которые сознавали за собою апостольский долг «по¬печения о всех Церквах» (2 Кор 11:28), что на Западе с течением времени сочли своим долгом Папы. Запад стремился провести четкую границу между Церковью, которую полномочно пред¬ставлял «ordo clericorum» (сословие клириков), и государством, делая вполне естественный при таком видении вывод о том, что «Церковь выше государства», и в делах церковных Императоры должны смиренно слушаться клириков. Отвечая на такие док¬трины Пап святых Геласия и Симмаха3, Император святой Юс¬тиниан в своей знаменитой теории «симфонии», оставляя кли¬рикам молитву, предоставляет Императорам широкое участие в делах, касающихся церковной администрации и вероучения4.
Византия мыслила христианский мир как единое церковно-государственное тело3, «Λαός• και πολίτευμα του Κυρίου», в котором
1 Εϋιτεβίου, ΕΊς τον βίον Κωνσταντίνου Βασιλέως, 1, 44. βιβλιοθήκη ελλήνων
πατέρων και έκκλησιαστιχων συγγραφέων (ΒΕΠΕΣ), 24. Ά&ηνα,ι, 1960. Σ. 111.
2 Meyendoiff John. Impérial Unity and Christian Divisions. SVS,
Crestwood, New York, 1989. P. 7.
3 Denzinger-Schönmetzer. Enchiridion symbolorum definitionum et
declarationum de rebus fidei et morum. Herder, Barcinone—Friburgi
Brisgoviae-Romae, 1976. P. 120, 128.
4 Corpus juris civilis, v. III. Novellae, recogn. R. Shoell—G. Kroll.
Berolini, 1895, (Novella 6, Praefatio). P. 35-36.
5 Ср.: Тропарь и Кондак Кресту.
неизбежно Император занимал очень высокое место. Разумеет¬ся мы встречаемся с различными пониманиями соотношения царства и священства внутри этого единого тела. Святитель Иоанн Златоуст утверждает, что священство — выше царства1. Преподобный Феодор Студит, следуя святому Юстиниану, представляет, как кажется, священство и царство как равнове¬ликие дары Божий христианам2. Феодор Вальсамон, Патриарх Антиохийский, пишет, что Царь, как помазанник Божий, ук¬рашается архиерейскими дарованиями3. Автокефальный Архи¬епископ Охридский Димитрий Хоматин, вторя Вальсамону, пишет, что Царь имеет, за исключением священнодействия, все архиерейские права4. Нюансы в воззрениях на царскую власть объясняются не только очевидными личными различия¬ми, но и историческими изменениями. В век Златоуста Импе¬рия стояла непоколебимо. Предки Студита пережили мусуль¬манское завоевание Востока. Поколение Вальсамона видело закат Империи, а ровесники Хоматина были свидетелями па¬дения Константинополя под ударами латинян. Человеку свой¬ственно не дорожить тем, чем он прочно владеет, и лучше це¬нить то, что он рискует утратить или уже потерял.
Поколение Паламы вступило в последний век Империи. Несмотря на то, что территория Констанинопольского патри¬архата во много раз превышала Империю, Императоры по-прежнему занимали в Церкви высокое место. Когда возник спор Варлаама Калабрийца со святителем Григорием, патриарх Иоанн Калека хотел решить вопрос без императорского уча¬стия, как чисто дисциплинарный. Императрица Анна воспро¬тивилась этому, и вопрос рассматривался как догматический, на Соборе с обязательным председательством Императора.
' Ιωάννου Χρυσοστόμοι/ 'Άπαντα, 8Α, "Ελληνες πατέρες της Εκκλησίας (ΕΠΕ). Θεσσαλονίκη, 1990. Σ. 398. (Нот. 4, 4 in IS. 6, 1).
2 Θεοοώρου Στουδίτου 'έργα. 3. Έπ/στολα/. Θεσσαλονίκη, 1987. Epist. l, 16. Σ.
84-86.
3 Σΰνταγμα rüv Θε!ων και ιερών κανόνων, εχΰο$•εν... υπό Γ. Ράλλη και Μ. Τίοτλη,
τ. 2. 'ASyvqa-iv, 1852. Σ. 467.
4 Там же. Т. 5. 'Α&ήνησιν, 1855. Σ. 429.
Именно это, а не количество епископов, отличало Собор, ре¬шающий вопросы догматические, от рутинной сессии σύνοδος ενδημούσα, где обсуждались дела меньшей значимости. Импера¬тор Андроник III подводил итоги дебатам, и именно он в сво¬ей речи провозгласил учение исихастов о различии сущности и энергий в Боге. Впоследствии святитель Григорий часто ссы¬лался на эту речь своего царственного друга. Кроме речи Им¬ператора, об этом учении в деяниях Собора не говорится; только в Предисловии к ним, составленном, как всегда, post factum, также сказано о различии сущности и энергий.
После смерти Императора, которая произошла через не¬сколько дней после этого июньского Собора 1341 года, новый Собор собрался в августе того же года, и председателем на нем был регент Иоанн Кантакузин. То, что председателем был не Император, дало повод патриарху Иоанну Калеке оспаривать решения Собора. Напротив, паламиты, полностью соглашаясь с тем, что председателем Собора может быть только Импера¬тор, видели в Кантакузине Императора, которому не хватало в момент Собора только императорского венца1. При всех про¬тиворечивых и несовместимых толкованиях событий 1341 года для современников было общепризнанно, что законный Собор догматического характера должен быть непременно под пред¬седательством Императора.
То, что в последующих событиях святитель Григорий Пала-ма стал в оппозицию патриарху Иоанну XIV, который оспари¬вал регентство у Кантакузина, говорит не только о политиче¬ской, но и о церковной позиции святителя Григория, который не ставил превыше всего принцип послушания Патриарху. Императрица Анна, верная решениям, принятым на соборе в июне 1341 года под председательством ее мужа, отказывалась участвовать в гонениях на учение исихазма. Даже согласив¬шись всего на несколько дней (ноябрь 1344 года) на отлучение Паламы, она это сделала по политическим причинам, так как церковные правила позволяли отлучать противников импера-
1 Φιλόθεου Κόκκινου, Βίος Гρηγορюи Παλαμά, 56. θεοναλονίκ'η, 1984. Σ. 232.
торской власти, к которым был причтен Палама как друг Кан-такузина. Однако Анна решительно противилась стремлению патриарха реабилитировать противников паламизма. Нарастав¬ший конфликт Анны с патриархом разрешился Собором 2 фев¬раля 1347 года под председательством Анны, на котором патри¬арх, даже не присутствовавший на Соборе, был низложен. В марте того же года Собор под председательством Анны, ее сына Иоанна V Палеолога и Иоанна VI Кантакузина, уже примирен¬ного с Палеологами и признанного ими за Императора, под¬твердил предыдущие решения в пользу паламизма. В мае Канта-кузин возвел на патриарший престол исихаста Исидора, что бы¬ло расценено противниками исихазма как насилие император¬ской власти. На Соборе мая-июля 1351 года главенствующее по¬ложение занимал друг святителя Григория Император Иоанн VI Кантакузин, что опять дало противникам исихазма повод отвер¬гать результаты Собора. Отсутствовавший во время подписания соборного Томоса Иоанн V Палеолог поставил свою подпись позже. Впоследствии антипаламит Никифор Григора утверждал, что Иоанн V сделал это по принуждению Иоанна VI. Святитель Григорий Палама энергичнейше опровергал эту клевету на мо¬лодого Палеолога, «прирожденно благочестивого, благодатью воцарившего его Христа»1. По словам святителя Григория, если Григора титулует покойного Анроника III «божественнейшим и благочестивейшим», то он должен эти общепринятые царские титулы понимать буквально и принимать то учение, первым за¬щитником которого был Андроник2.
Последние годы жизни святителя Григория, годы его епи¬скопства, отмечены его непоколебимой верностью император¬скому правительству Палеологов и Кантакузинов. Верный сво¬им царям, он отказывался занять свою кафедру в Фессалонике ценой отказа от полной лояльности, чего требовали владевшие несколько лет вторым городом Империи революционеры —
1 Гρηγορίου του Παλαμά, Ката Γρήγορα, l, 4. "Συγγράμμα.τα. T. 4. &εο-ο-αλονίχγ,
1988. Σ. 234.
2 Там же. Σ. 236.
«зилоты». Такую же верность он проявил в своих отношениях с сербским царем Стефаном Душаном, который поспешил уда¬лить его с захваченного им Афона, поскольку Стефан потер¬пел неудачу, предлагая Панаме власть и имения, в то время как большие афонские монастыри были очень довольны дара¬ми Стефана. Здесь сказалось отношение исихастов к имениям, которое было нестяжательным до такой степени, что они мог¬ли совершенно спокойно относиться к конфискации мона¬стырских имений императорской властью1. Большим и бога¬тым монастырям исихасты предпочитали маленькие «исихасти-рии», подобные тем, которым покровительствовал в свое время друг афонских монахов Император Никифор Фока, автор зна¬менитой новеллы против монастырских поместий. Это — еще одно доказательство в пользу утверждения профессора П. К. Христу, что «исихасты не были зилотами»2.
Отношение святителя Григория к Царству замечательным образом выразилось в его молитве о царях, которую он по обычаю должен был произнести после своей епископской хи¬ротонии в качестве своего рода присяги на верность Царям. Молитва выражает христоцентрическое мировоззрение святого подвижника. Христос — «Царь царствующих», Им «цари царст¬вуют». Он - «единственный подобающий нам архиерей и царь, будучи воистину единственным пастырем и епископом телес и душ наших». Здесь и священство и царство происходят от Хри¬ста, и носители этих служений, как кажется, симметрически подчиняются Христу. Но далее святитель Григорий говорит о царственном положении Императора в Церкви: «Ты судил им царствовать над жребием Твоим и над земной Церковью Тво¬ею»3. Для сравнения скажем, что о том же самом говорит в своей молитве о царях другой Фессалоникийский архиепи¬скоп, святитель Симеон, но его выражения менее определен-
1 Meyendorff J. Introduction à l'étude de Grégoire Palamas. Paris,
1959. P. 38-39. (По этой классической книге излагаем и все прочие
упомянутые у нас события исихастских споров).
2 XgijoTou П. К. Είσαγογικα // Γ. Παλαμά. Συγγράμματα. Τ. 4. Σ. 19.
3 Γρ^γορίου T°û Παλαμά Συγγράμματα. Τ. 5. Θεσσαλονίκη, 1992. Σ. 269-272.
ны: «Ты судил им (царям) начальствовать над святым Твоим народом и над царственным священством»1. Вообще говоря, молитва святителя Симеона выражает более сдержанное отно¬шение к царской власти и имеет «клерикальную» тенденцию, отсутствующую у святителя Григория Паламы. Святитель Си¬меон не говорит конкретно ни о каких церковных функциях царей. Святитель Григорий же говорит: «Ты поставил их за¬щитниками Церкви, покровителями Твоего наследия, храните¬лями нашей веры в Тебя». Между Царством Небесным и хри¬стианским царством Римлян есть соотношение первообраза и иконы (конечно, не только в отношении длительности): «Яви наших царей... изображающими, насколько это возможно, Твое вечное Царство».
Правда Христова вошла в историю, когда к власти пришел святой Константин, «царствовавший воистину боголюбезно»2. Но тьма готова поглотить этот свет христианского царства. Святитель Григорий видит опасности, ему угрожающие, впол¬не реалистически. Гражданские войны, подтачивавшие орга¬низм Византии на протяжении почти всего XIV века, святитель Григорий Палама изображает не как политические события, не имеющие никакого отношения к сокровенной духовной жизни христиан, но, напротив, как катастрофу Церкви, возвращение к прежнему, дохристианскому состоянию человечества: «Мы вновь отвергли заповеди Твои, не желая знать друг друга, и стали как в начале, когда Ты еще не собрал нас в единого Бо¬га, единую веру, единое крещение, единое общение неизречен¬ное и единящее... и больше не несем в себе образ Твой, Отца любви». Исправление этого бедственного положения последу¬ет, если исполнится то, о чем далее молится святитель в этой молитве, произнесенной им перед его торжественным входом в Фессалонику, который стал возможен после того как Кантаку-зин покорил мятежный город: «Сподоби их в мире и едино-
1 Συμεών 'Αρχιεπισκόπου Θεσσαλονίκης, Τα Λειτουργικά συγγράμματα, Ι. Ευχαί
και ύμνοι, υπό Ι. Μ. Φουνδούλη. Θεσσαλονίκη, 1968. Σ. 19.
2 Γ. Παλαμά, Tlgoç την εαυτόν Έκκλησίαν, 8. Συγγράμματα. Τ. 4. Σ. 124.
мыслии прочее время пожить, оказывая делом и словом долж¬ное и подобающее повиновение и преданность божественней-шим нашим царям, которым Ты судил царствовать на земле, священной Церкви Твоей, и нам, единственно благодатию Твоею поставленным во главе Ея, чтобы и царствующие и цар-ствуемые (управляемые царями), пастыри и пасомые, взирая к единому — к Твоей святой воле, и Тобою руководимые, и ныне обрели благую жизнь, и будущаго блаженства достигли»1.
Но богозданному порядку угрожают и внешние опасности. «Мир лежит во зле» (1 Ин 5:19). Зло господствовало до святого Константина, и после устроения христианского царства продол¬жало господствовать за его пределами. Поглощение Царства ми¬ром, лежащим во зле, да еще «варварами самыми варварскими из всех» — несомненный признак близости Страшного Суда2.
Неписанная «конституция» Византийского церковно-госу-дарственного устройства не давала абсолютной власти в Церк¬ви никому — ни императорам, ни патриархам, ни соборам, ни множеству монахов, ни народу. Глава Церкви — Христос, и все христиане должны служить Ему единому. Главный критерий этого служения — следование правде и истине Христовой. По¬этому действие любого фактора церковной жизни из вышепе¬речисленных может быть и оспорено, если оно несет в себе за¬блуждение. Однако, при всей напряженности догматических споров, к императорам было исключительное отношение: их не было принято обвинять в догматических ошибках. Анализи¬руя послания императорам папы святого Льва Великого, като¬лический исследователь говорит даже об императорской непо¬грешимости, непосредственно обозначенной в тех выражениях, которыми святой Лев восхваляет императоров!3 И действитель¬но, никогда ни один Вселенский Собор не осудил за ересь ни одного императора, хотя были императоры-еретики и даже
1 Г. Παλαμά, Ε,ίχη 2, Σι/γγράμματα. Τ. 5. Σ. 273-276.
2 Γ. Παλαμά, Τίζας τψ ίαλποΰ Έχχλ-ησ-ίαν, 8, 3. Ί^γγοάμματα. Τ. 4. Σ. 121, 124.
3 De Vries W. Orient et Occident. Les structures ecclésiales vues dans
l'histoire des sept (на самом деле, восьми) premiers conciles
œcuméniques. Paris, 1974. P. 151.
ересиархи, в то время как могли осуждаться и патриархи, и епископы, и учители монашества, и большие богословы. И здесь дело не только в том, что Вселенские Соборы проходили под жестким контролем императорской власти. Святитель Гри¬горий Богослов в своих двух Словах обличительных на Юлиа¬на Отступника, перед устрашающей возможностью потерять христианскую империю, сравнивая Юлиана с арианином Кон-станцием, изображает последнего как образцовый пример ис¬тинного христианства1. Неустрашимый исповедник правосла¬вия преподобный Максим Исповедник всячески избегает об¬винять в ереси императора Константа2. Осуждение Михаила VIII Палеолога на поместном Соборе в Эпире было прямо свя¬зано с непризнанием его как императора.
Идеал христианского общества и государства, который, не¬смотря на все трудности, осуществлялся, «насколько это воз¬можно», в Византии, в прежней России и в других христиан¬ских странах, исчез из истории как официальная программа и доктрина, исчез из жизни как содержание духовной жизни це¬лого общества. Но он остается живым и действенным, пока на земле остается хоть немного людей, верных этому идеалу, пока на земле стоит Церковь Христова.
1 ΒΕΠΕΣ 58, 288-354.
2 Творения святого отца нашего Максима Исповедника. Сергиев
. Посад, 1915 (на обложке 1916). С. 74: «Да долготерпит Бог к тем, кои
побудили владыку (царя) составить Типос и признали (его) и допус¬тили... Представители Церкви побудили, а сановники (Сенат) допус¬тили. И вот эта нечисть виновных взыскивается с невинного и чисто¬го от всякой ереси» (Житие). 10-6913
Сканировано из 11 "Богословского сборника" ПСТБИ. М. 2003. Ошибки исправлять времени нет, простите. Готов выслать желающим того более связный файл в формате doc
В настоящем рассуждении речь будет идти не о теснейших биографических связях святителя Григория Паламы с Императорскими семействами Палеологов и Кантакузинов и не о его обширной и напряженной политической деятельности, но о его богословском восприятии императорской власти и о том месте, какое он предоставляет Императорам в церковной жизни, а также и о реальном значении Императоров для Церкви. Святитель Григорий Палама, один из завершителей византийской традиции, предстает наследником христианских воззрений на Римскую Империю в византийский и довизантийский периоды.
Уже в древнейшее время, с одной стороны, под «Удерживающим» (2 Фес 2:6-7) понимали Империю, с другой же стороны, предвосхищали церковное служение Царя. «Всякий праведный царь имеет священнический чин» (Ириней Лионский)2. Это представление о церковном служении Царя можно связать с догматическим учением о трех служениях Господа нашего Иисуса Христа3. Если мы будем понимать церковные служения как проекцию и продолжение этих служений Спасителя, то в таком случае мы должны признать, что в Византийской Церкви иерархия несла священническое служение, но кроме этого существовало и пророческое служение монашества, и царское служение Императоров. В мирной «симфонии» и сотрудничестве или в драматических столкновениях носителей
1 Доклад, прочитанный на Международной научной конференции Богословского факультета Фессалоникийского университета 23 мая 1997 года. На русском языке публикуется впервые.
2 Против ересей, IV, 8, 3: Irénée de Lyon. Contre les hérésies, livre
IV. SC 100. T. II. Paris-Lyon, 1965. P. 472.
3 Τρεμπελα Π. Ν., Δογματική της ορθοδόξου καθολικής Εκκλησίας. Τ. 2, 'Ο Σωτήρ, 'Α&ηναι, 1979. Σ. 143. (Трембелас П. Н., Догматика православной кафолической Церкви. Т. 2, О Сотир, Афины, 1979, С. 143)
этих трех служений заключался динамизм византийской цер¬ковной истории.
Уже первого христианского императора официальная идео¬логия сознавала как «общего епископа»1. Сам святой Констан¬тин, устроив место своего погребения в церкви святых Апосто¬лов, рядом с символическими гробницами 12-ти, дал основание именовать его «равноапостольным». Насколько это справедли¬во? Протоиерей Иоанн Мейендорф, никогда не имевший склонности преувеличивать значение Империи, признал, что в сравнении с Константином «ни один человек в истории не спо¬собствовал, прямо или косвенно, обращению столь многих в ве¬ру Христову»2. Свет «равноапостольности» осиял и других Им¬ператоров, которые сознавали за собою апостольский долг «по¬печения о всех Церквах» (2 Кор 11:28), что на Западе с течением времени сочли своим долгом Папы. Запад стремился провести четкую границу между Церковью, которую полномочно пред¬ставлял «ordo clericorum» (сословие клириков), и государством, делая вполне естественный при таком видении вывод о том, что «Церковь выше государства», и в делах церковных Императоры должны смиренно слушаться клириков. Отвечая на такие док¬трины Пап святых Геласия и Симмаха3, Император святой Юс¬тиниан в своей знаменитой теории «симфонии», оставляя кли¬рикам молитву, предоставляет Императорам широкое участие в делах, касающихся церковной администрации и вероучения4.
Византия мыслила христианский мир как единое церковно-государственное тело3, «Λαός• και πολίτευμα του Κυρίου», в котором
1 Εϋιτεβίου, ΕΊς τον βίον Κωνσταντίνου Βασιλέως, 1, 44. βιβλιοθήκη ελλήνων
πατέρων και έκκλησιαστιχων συγγραφέων (ΒΕΠΕΣ), 24. Ά&ηνα,ι, 1960. Σ. 111.
2 Meyendoiff John. Impérial Unity and Christian Divisions. SVS,
Crestwood, New York, 1989. P. 7.
3 Denzinger-Schönmetzer. Enchiridion symbolorum definitionum et
declarationum de rebus fidei et morum. Herder, Barcinone—Friburgi
Brisgoviae-Romae, 1976. P. 120, 128.
4 Corpus juris civilis, v. III. Novellae, recogn. R. Shoell—G. Kroll.
Berolini, 1895, (Novella 6, Praefatio). P. 35-36.
5 Ср.: Тропарь и Кондак Кресту.
неизбежно Император занимал очень высокое место. Разумеет¬ся мы встречаемся с различными пониманиями соотношения царства и священства внутри этого единого тела. Святитель Иоанн Златоуст утверждает, что священство — выше царства1. Преподобный Феодор Студит, следуя святому Юстиниану, представляет, как кажется, священство и царство как равнове¬ликие дары Божий христианам2. Феодор Вальсамон, Патриарх Антиохийский, пишет, что Царь, как помазанник Божий, ук¬рашается архиерейскими дарованиями3. Автокефальный Архи¬епископ Охридский Димитрий Хоматин, вторя Вальсамону, пишет, что Царь имеет, за исключением священнодействия, все архиерейские права4. Нюансы в воззрениях на царскую власть объясняются не только очевидными личными различия¬ми, но и историческими изменениями. В век Златоуста Импе¬рия стояла непоколебимо. Предки Студита пережили мусуль¬манское завоевание Востока. Поколение Вальсамона видело закат Империи, а ровесники Хоматина были свидетелями па¬дения Константинополя под ударами латинян. Человеку свой¬ственно не дорожить тем, чем он прочно владеет, и лучше це¬нить то, что он рискует утратить или уже потерял.
Поколение Паламы вступило в последний век Империи. Несмотря на то, что территория Констанинопольского патри¬архата во много раз превышала Империю, Императоры по-прежнему занимали в Церкви высокое место. Когда возник спор Варлаама Калабрийца со святителем Григорием, патриарх Иоанн Калека хотел решить вопрос без императорского уча¬стия, как чисто дисциплинарный. Императрица Анна воспро¬тивилась этому, и вопрос рассматривался как догматический, на Соборе с обязательным председательством Императора.
' Ιωάννου Χρυσοστόμοι/ 'Άπαντα, 8Α, "Ελληνες πατέρες της Εκκλησίας (ΕΠΕ). Θεσσαλονίκη, 1990. Σ. 398. (Нот. 4, 4 in IS. 6, 1).
2 Θεοοώρου Στουδίτου 'έργα. 3. Έπ/στολα/. Θεσσαλονίκη, 1987. Epist. l, 16. Σ.
84-86.
3 Σΰνταγμα rüv Θε!ων και ιερών κανόνων, εχΰο$•εν... υπό Γ. Ράλλη και Μ. Τίοτλη,
τ. 2. 'ASyvqa-iv, 1852. Σ. 467.
4 Там же. Т. 5. 'Α&ήνησιν, 1855. Σ. 429.
Именно это, а не количество епископов, отличало Собор, ре¬шающий вопросы догматические, от рутинной сессии σύνοδος ενδημούσα, где обсуждались дела меньшей значимости. Импера¬тор Андроник III подводил итоги дебатам, и именно он в сво¬ей речи провозгласил учение исихастов о различии сущности и энергий в Боге. Впоследствии святитель Григорий часто ссы¬лался на эту речь своего царственного друга. Кроме речи Им¬ператора, об этом учении в деяниях Собора не говорится; только в Предисловии к ним, составленном, как всегда, post factum, также сказано о различии сущности и энергий.
После смерти Императора, которая произошла через не¬сколько дней после этого июньского Собора 1341 года, новый Собор собрался в августе того же года, и председателем на нем был регент Иоанн Кантакузин. То, что председателем был не Император, дало повод патриарху Иоанну Калеке оспаривать решения Собора. Напротив, паламиты, полностью соглашаясь с тем, что председателем Собора может быть только Импера¬тор, видели в Кантакузине Императора, которому не хватало в момент Собора только императорского венца1. При всех про¬тиворечивых и несовместимых толкованиях событий 1341 года для современников было общепризнанно, что законный Собор догматического характера должен быть непременно под пред¬седательством Императора.
То, что в последующих событиях святитель Григорий Пала-ма стал в оппозицию патриарху Иоанну XIV, который оспари¬вал регентство у Кантакузина, говорит не только о политиче¬ской, но и о церковной позиции святителя Григория, который не ставил превыше всего принцип послушания Патриарху. Императрица Анна, верная решениям, принятым на соборе в июне 1341 года под председательством ее мужа, отказывалась участвовать в гонениях на учение исихазма. Даже согласив¬шись всего на несколько дней (ноябрь 1344 года) на отлучение Паламы, она это сделала по политическим причинам, так как церковные правила позволяли отлучать противников импера-
1 Φιλόθεου Κόκκινου, Βίος Гρηγορюи Παλαμά, 56. θεοναλονίκ'η, 1984. Σ. 232.
торской власти, к которым был причтен Палама как друг Кан-такузина. Однако Анна решительно противилась стремлению патриарха реабилитировать противников паламизма. Нарастав¬ший конфликт Анны с патриархом разрешился Собором 2 фев¬раля 1347 года под председательством Анны, на котором патри¬арх, даже не присутствовавший на Соборе, был низложен. В марте того же года Собор под председательством Анны, ее сына Иоанна V Палеолога и Иоанна VI Кантакузина, уже примирен¬ного с Палеологами и признанного ими за Императора, под¬твердил предыдущие решения в пользу паламизма. В мае Канта-кузин возвел на патриарший престол исихаста Исидора, что бы¬ло расценено противниками исихазма как насилие император¬ской власти. На Соборе мая-июля 1351 года главенствующее по¬ложение занимал друг святителя Григория Император Иоанн VI Кантакузин, что опять дало противникам исихазма повод отвер¬гать результаты Собора. Отсутствовавший во время подписания соборного Томоса Иоанн V Палеолог поставил свою подпись позже. Впоследствии антипаламит Никифор Григора утверждал, что Иоанн V сделал это по принуждению Иоанна VI. Святитель Григорий Палама энергичнейше опровергал эту клевету на мо¬лодого Палеолога, «прирожденно благочестивого, благодатью воцарившего его Христа»1. По словам святителя Григория, если Григора титулует покойного Анроника III «божественнейшим и благочестивейшим», то он должен эти общепринятые царские титулы понимать буквально и принимать то учение, первым за¬щитником которого был Андроник2.
Последние годы жизни святителя Григория, годы его епи¬скопства, отмечены его непоколебимой верностью император¬скому правительству Палеологов и Кантакузинов. Верный сво¬им царям, он отказывался занять свою кафедру в Фессалонике ценой отказа от полной лояльности, чего требовали владевшие несколько лет вторым городом Империи революционеры —
1 Гρηγορίου του Παλαμά, Ката Γρήγορα, l, 4. "Συγγράμμα.τα. T. 4. &εο-ο-αλονίχγ,
1988. Σ. 234.
2 Там же. Σ. 236.
«зилоты». Такую же верность он проявил в своих отношениях с сербским царем Стефаном Душаном, который поспешил уда¬лить его с захваченного им Афона, поскольку Стефан потер¬пел неудачу, предлагая Панаме власть и имения, в то время как большие афонские монастыри были очень довольны дара¬ми Стефана. Здесь сказалось отношение исихастов к имениям, которое было нестяжательным до такой степени, что они мог¬ли совершенно спокойно относиться к конфискации мона¬стырских имений императорской властью1. Большим и бога¬тым монастырям исихасты предпочитали маленькие «исихасти-рии», подобные тем, которым покровительствовал в свое время друг афонских монахов Император Никифор Фока, автор зна¬менитой новеллы против монастырских поместий. Это — еще одно доказательство в пользу утверждения профессора П. К. Христу, что «исихасты не были зилотами»2.
Отношение святителя Григория к Царству замечательным образом выразилось в его молитве о царях, которую он по обычаю должен был произнести после своей епископской хи¬ротонии в качестве своего рода присяги на верность Царям. Молитва выражает христоцентрическое мировоззрение святого подвижника. Христос — «Царь царствующих», Им «цари царст¬вуют». Он - «единственный подобающий нам архиерей и царь, будучи воистину единственным пастырем и епископом телес и душ наших». Здесь и священство и царство происходят от Хри¬ста, и носители этих служений, как кажется, симметрически подчиняются Христу. Но далее святитель Григорий говорит о царственном положении Императора в Церкви: «Ты судил им царствовать над жребием Твоим и над земной Церковью Тво¬ею»3. Для сравнения скажем, что о том же самом говорит в своей молитве о царях другой Фессалоникийский архиепи¬скоп, святитель Симеон, но его выражения менее определен-
1 Meyendorff J. Introduction à l'étude de Grégoire Palamas. Paris,
1959. P. 38-39. (По этой классической книге излагаем и все прочие
упомянутые у нас события исихастских споров).
2 XgijoTou П. К. Είσαγογικα // Γ. Παλαμά. Συγγράμματα. Τ. 4. Σ. 19.
3 Γρ^γορίου T°û Παλαμά Συγγράμματα. Τ. 5. Θεσσαλονίκη, 1992. Σ. 269-272.
ны: «Ты судил им (царям) начальствовать над святым Твоим народом и над царственным священством»1. Вообще говоря, молитва святителя Симеона выражает более сдержанное отно¬шение к царской власти и имеет «клерикальную» тенденцию, отсутствующую у святителя Григория Паламы. Святитель Си¬меон не говорит конкретно ни о каких церковных функциях царей. Святитель Григорий же говорит: «Ты поставил их за¬щитниками Церкви, покровителями Твоего наследия, храните¬лями нашей веры в Тебя». Между Царством Небесным и хри¬стианским царством Римлян есть соотношение первообраза и иконы (конечно, не только в отношении длительности): «Яви наших царей... изображающими, насколько это возможно, Твое вечное Царство».
Правда Христова вошла в историю, когда к власти пришел святой Константин, «царствовавший воистину боголюбезно»2. Но тьма готова поглотить этот свет христианского царства. Святитель Григорий видит опасности, ему угрожающие, впол¬не реалистически. Гражданские войны, подтачивавшие орга¬низм Византии на протяжении почти всего XIV века, святитель Григорий Палама изображает не как политические события, не имеющие никакого отношения к сокровенной духовной жизни христиан, но, напротив, как катастрофу Церкви, возвращение к прежнему, дохристианскому состоянию человечества: «Мы вновь отвергли заповеди Твои, не желая знать друг друга, и стали как в начале, когда Ты еще не собрал нас в единого Бо¬га, единую веру, единое крещение, единое общение неизречен¬ное и единящее... и больше не несем в себе образ Твой, Отца любви». Исправление этого бедственного положения последу¬ет, если исполнится то, о чем далее молится святитель в этой молитве, произнесенной им перед его торжественным входом в Фессалонику, который стал возможен после того как Кантаку-зин покорил мятежный город: «Сподоби их в мире и едино-
1 Συμεών 'Αρχιεπισκόπου Θεσσαλονίκης, Τα Λειτουργικά συγγράμματα, Ι. Ευχαί
και ύμνοι, υπό Ι. Μ. Φουνδούλη. Θεσσαλονίκη, 1968. Σ. 19.
2 Γ. Παλαμά, Tlgoç την εαυτόν Έκκλησίαν, 8. Συγγράμματα. Τ. 4. Σ. 124.
мыслии прочее время пожить, оказывая делом и словом долж¬ное и подобающее повиновение и преданность божественней-шим нашим царям, которым Ты судил царствовать на земле, священной Церкви Твоей, и нам, единственно благодатию Твоею поставленным во главе Ея, чтобы и царствующие и цар-ствуемые (управляемые царями), пастыри и пасомые, взирая к единому — к Твоей святой воле, и Тобою руководимые, и ныне обрели благую жизнь, и будущаго блаженства достигли»1.
Но богозданному порядку угрожают и внешние опасности. «Мир лежит во зле» (1 Ин 5:19). Зло господствовало до святого Константина, и после устроения христианского царства продол¬жало господствовать за его пределами. Поглощение Царства ми¬ром, лежащим во зле, да еще «варварами самыми варварскими из всех» — несомненный признак близости Страшного Суда2.
Неписанная «конституция» Византийского церковно-госу-дарственного устройства не давала абсолютной власти в Церк¬ви никому — ни императорам, ни патриархам, ни соборам, ни множеству монахов, ни народу. Глава Церкви — Христос, и все христиане должны служить Ему единому. Главный критерий этого служения — следование правде и истине Христовой. По¬этому действие любого фактора церковной жизни из вышепе¬речисленных может быть и оспорено, если оно несет в себе за¬блуждение. Однако, при всей напряженности догматических споров, к императорам было исключительное отношение: их не было принято обвинять в догматических ошибках. Анализи¬руя послания императорам папы святого Льва Великого, като¬лический исследователь говорит даже об императорской непо¬грешимости, непосредственно обозначенной в тех выражениях, которыми святой Лев восхваляет императоров!3 И действитель¬но, никогда ни один Вселенский Собор не осудил за ересь ни одного императора, хотя были императоры-еретики и даже
1 Г. Παλαμά, Ε,ίχη 2, Σι/γγράμματα. Τ. 5. Σ. 273-276.
2 Γ. Παλαμά, Τίζας τψ ίαλποΰ Έχχλ-ησ-ίαν, 8, 3. Ί^γγοάμματα. Τ. 4. Σ. 121, 124.
3 De Vries W. Orient et Occident. Les structures ecclésiales vues dans
l'histoire des sept (на самом деле, восьми) premiers conciles
œcuméniques. Paris, 1974. P. 151.
ересиархи, в то время как могли осуждаться и патриархи, и епископы, и учители монашества, и большие богословы. И здесь дело не только в том, что Вселенские Соборы проходили под жестким контролем императорской власти. Святитель Гри¬горий Богослов в своих двух Словах обличительных на Юлиа¬на Отступника, перед устрашающей возможностью потерять христианскую империю, сравнивая Юлиана с арианином Кон-станцием, изображает последнего как образцовый пример ис¬тинного христианства1. Неустрашимый исповедник правосла¬вия преподобный Максим Исповедник всячески избегает об¬винять в ереси императора Константа2. Осуждение Михаила VIII Палеолога на поместном Соборе в Эпире было прямо свя¬зано с непризнанием его как императора.
Идеал христианского общества и государства, который, не¬смотря на все трудности, осуществлялся, «насколько это воз¬можно», в Византии, в прежней России и в других христиан¬ских странах, исчез из истории как официальная программа и доктрина, исчез из жизни как содержание духовной жизни це¬лого общества. Но он остается живым и действенным, пока на земле остается хоть немного людей, верных этому идеалу, пока на земле стоит Церковь Христова.
1 ΒΕΠΕΣ 58, 288-354.
2 Творения святого отца нашего Максима Исповедника. Сергиев
. Посад, 1915 (на обложке 1916). С. 74: «Да долготерпит Бог к тем, кои
побудили владыку (царя) составить Типос и признали (его) и допус¬тили... Представители Церкви побудили, а сановники (Сенат) допус¬тили. И вот эта нечисть виновных взыскивается с невинного и чисто¬го от всякой ереси» (Житие). 10-6913
Сканировано из 11 "Богословского сборника" ПСТБИ. М. 2003. Ошибки исправлять времени нет, простите. Готов выслать желающим того более связный файл в формате doc
