|
|
Пишет apophates (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} apophates)@ 2003-07-28 10:02:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Даю слово поповскому и архиерейскому дерьму
(ничего личного об участниках ЖЖ)
Попавшие мне в руки подлинные 1928 г. документы борцов с "викторианами" - последователями священномученика Виктора (Островидова), отошедшего об общения с "законным Первоиерархом" Сергием (Страгородским) и его административной структурой, водрузившейся на месте Российской Православной Церкви.
В Вятский Епархиальный Совет
члена Совета Сергея
Курбановского
доклад.
Вчера, 5 октября, в канцелярии Совета я случайно беседовал с обновленческим священником, котораго предназначено принять в общение 7 октября. Содержание этой беседы и свои мысли по поводу ея нахожу нужным доложить Епархиальному Совету.
Когда на мой вопрос к Секретарю Совета — какого священника предполагается присоединить из обновленчества в воскресенье? — один из сидевших в Канцелярии духовных лиц ответил: “это меня”, — я поинтересовался спросить, как он пришол к сознанию обновленческих заблуждений. Он охотно и с полным убеждением в своей правоте раз’яснил мне, Секретарю и всем бывшим тут лицам, что теперь, после декларации Митрополита Сергия о признании советской власти, никакой разности между обновленческим течением и патриаршей ориентацией нет в существе дела; что как во времена Патриарха Никона причиной возникновения раскола было разное отношение к гражданской власти, при чем П. Никон, поддерживаемый этой властью, был в меньшинстве, — так и ныне основным поводом к разслоению в Церкви послужили соображения политическаго характера и обновленцы тоже пока состоят в меншинстве; что разность во взгляде на власть и отношении к ней теперь уничтожена, а с этим устранился и повод к разделению; что поэтому викторианцы, держащиеся отрицательнаго взгляда на власть, основательно называют людей Патриаршей ориентации новообновленцами; что в догматы Прав. Церкви никаких изменений обновленчеством не внесено, а введение им женатаго епископата основано на точных словах Ап. Павла “подобает быти епископу единыя жены мужу”; что при всем тот Собору 1923 года лучше было бы не вводить и этой реформы, а только осудить и низвергнуть П. Тихона; что при отсутствии догматических расхождений между обоими церковными течениями — обновленческим и патриаршим — и незначительной разности в церковной практике (второбрачие и женатый епископат), при полной тождественности всей обрядовой стороны, переход из обновленчества в патриаршую ориэнтацию — дело естественное.
Подобные мысли обновленчества я многократно читал в обновленческих журналах — Московском и Харьковском, но слышать их из уст священника-обновленца, приходящаго в Православную Церковь с покаянием, меня удивило. Полагая, что он изложил апологию обновленчества как затверженный урок, с целью дальнейшей его критики, я давал ему вопросы в этом направлении, указывая: а) на нецерковность движения, вызваннаго первее всего стремлением лиц из белаго духовенства, оказавшихся при новом гражданском строе не у дел (ректора Семинарий и т. п.) пристроить себя в церковную иерархию, вытеснив отсюда нелюбимое ими монашество (почему шкурническая реформа о белом епископате была проведена в первую голову, а за нею, также в угоду плоти, дана реформа о второбрачии духовенства), б) на тот факт, что вожди обновленчества имели в проэкте целый ряд коренных реформ в догматике и культе, указания на которые имеются в платформах “Церквей” (по газете Ж.Ц.) и для обсуждения которых назначалась вторая сессия “Собора” 23 г. на октябрь, не состоявшаяся по тактическим соображениям вождей движения, в) на крайний рационализм в “платформах” и в реформаторских замыслах главарей, что усвояло “Церквам”, суммировавшимся затем в один термин “обновленчества”, природу чреватого ересью течения, и г) на низкий нравственный уровень сторонников обновленчества и отсутствие у них горячей веры в промышление Божие над Православною Церковью, забота о спасении которой якобы вынудила их к церковной революции в надежде на князей и сынов человеческих. Когда по поводу указания на низкую нравственность некоторых вождей обновленчества член-Секретарь напомнил нашему собеседнику-обновленцу, что такой выдающийся деятель первых годов обновленчества, как бывший Ректор Академии Митрополит Евдоким женился и сложил с себя сан, наш собеседник возразил, что кроме м. Евдокима в обновленчество ушло много почтенных престарелых архиепископов, но нравственный и религиозный уровень их конечно не ниже, чему в Вятского Архиепископа Павла или других патриарших Епископов.
На этом разговор наш закончился, так как повидимому собеседник не был знаком с темными сторонами обновленчества и ни опровергать, ни развивать их не мог, что делало разговор безцельным.
Приведенная выше беседа дает мне мысль, не является ли возсоединение об-новленческаго священника, о котором идет речь, преждевременным. Повидимому он нимало не убежден в правоте патриаршей ориентации и остается убежденным обновленцем. Правда, Основатель Церкви сказал: “грядущаго ко Мне не изжену вон”. Поэтому и того иерея гнать, конечно, не следует, но если он искренно желает оставить обновленчество, а не побежден к тому корыстью, то прежде приема необходимо помочь ему узнать истину о церковных течениях и чрез то твердо стоять в православии. Конечно он и ныне выполнит обряд возсоединения, как досадную необходимость, но по убеждению останется обновленцем, и кто поручится, что в отместку за неприятные минуты публичного покаяния, он не высмеет, в сочувственной компании, присоединившаго его, за обрядоверие?
Если он, после присоединения, будет также горячо говорить среди публики, что патриаршая ориентация почти тождественна с обновленчеством, как говорил это в Канцелярии Совета, то он вызовет новые отпадения в викторианство. Необходимо считаться с фактом, что в верующей массе, правильно или нет, но живет твердое убеждение, что обновленчество — ересь, пока не выявляющаяся в открытом нарушении православных догматов и изменении обрядов, но хранящая в себе широкую дорогу к тому, подобно тому, как спора паразита представляет зародышевую его форму, и по законам природы неизменно выростает тоже в паразита.
Член Вят. Врем. Епарх. Совета С. Курбановский.
6 Окт. 28 г.
Его Высокопреосвященству,
Высокопреосвященнейшему Павлу,
Архиепископу Вятскому и Слободскому
Члена Временного Вятского Епархиального
Совета протоиерея Феодосия Иванова
Рапорт.
Согласно письменного поручения мне Вашего Высокопреосвященства, я ездил в г. Котельнич для осведомления религиозных общин города патриаршей ориентации об общем состоянии церковных дел и выяснения недоразумений по поводу неправильного понимания декларации от 16/29 июля 1927 г. Высокопреосвященного Заместителя Патриаршего Местоблюстителя для сохранения канонического строя. Поездка моя была совершенно запоздалой, так как переход Котельнического Троицкого собора к Епископу Виктору был фактически уже совершен настоятелем сего собора священником Петром Образцовым, о чем он и послал доклад Епископу Виктору и говорил членам причта собора.
Вечером 21/8 января я имел беседу с священником Петром Образцовым в присутсвии благочинного патриарших церквей г. Котельнича священника Леонида Несмелова. Священник Петр Образцов не принял передаваемое мною словесно Ваше Архипастырское благословение, отвергая Вас, как своего законного архипастыря- “синодала”, по его выражению. Но беседовать со мной он не отказался.
В беседе со священником Петром Образцовым я раз’яснил ему документально каноническое преемство полномочий Заместителя Патриаршего Местоблюстителя — митрополита Сергия, и Образцов не возражал, признавая эти полномочия. Когда я ему прочел доклад Епископа Василия об отношении Патриаршего Местоблюстителя, Митрополита Петра Крутицкого, к декларации от 16/29 июля, он начал всячески оспаривать и подлинность сего доклада и отношение Митрополита Петра Крутицкого к декларации. Он требовал подлинного письма о сем от Митрополита Петра, заподазривал честность Епископа Василия в докладе, “он-де получил за то и кафедру и свободу”. Такая странная аргументация убеждения, что Патриарший Местоблюститель не мог и не должен принять декларацию, лукаво, чисто по-сектантски высказываемая Образцовым, была мной и священником Несмеловым опровергаема до последней точки основания. Но Образцов упорно стоял, предубежденный против декларации, и потому не допускал, что Патри-арший Местоблюститель мог ее принять.
Предварительно разбору самой декларации от 16/29 июля 1927 г. мною было прочитано завещание покойного Святейшего Патриарха из газеты “Известий” за 15 апреля 1925 г. и подчеркнута несомненность подлинности сего завещания, засвидетельствованная лично Патриаршим Местоблюстителем, Митрополитом Петром, в беседе со мною 20 августа 1925 г. Я указал Образцову на особо важные места завещания Святейшего Патриарха, выраженные о тех же предметах в декларации не так ярко. Особо мною были раз’яснены выражения декларации “о радостях и неудачах”. Образцов крайне тенденциозно и нелепо, без всяких оснований давал свое освещение сим выражениям... В этом объяснении он буквально навязывал дикия, фантастическия явления антирелигиозного характера, которым якобы сорадуются автор декларации и все — подписавшие и принявшие ее. Не было в этих объяснениях даже здравой мысли, и невольно вставал вопрос, если так понимает декларацию пастырь, лицо с высшим богословским образованием, то как это понимание им декларации отражается в умах его пасомых — темной массы, особенно женщин, при его раз’яснениях пасомым декларации. Образцов и слышать не хотел, что Святейший Патриарх в более резком тоне осуждал всякое политиканство. Когда же я указал ему, что декларация при самой строгой богословской критике не содержит в себе даже ноты чего-либо еретического, неправославного и даже утверждает незыблемость Православия во всем, Образцов твердил одно — “здесь все основано на лжи”... Укажите-же мне ложь декларации, укажите хотя что-либо еретическое в декларации, — говорил я Образцову — и он ничего не указывал.
Когда зашла речь об отношении к Заместителю Патриаршего Местоблюстителя со стороны Восточных Патриархов, Образцов высказал такой взгляд на Восточных Патриархов, особенно Иерусалимского, что я не мог представить, что это говорит священник, а не какой-то озлобленный сектант или даже неверующий. “Я не в грош не ставлю восточных патриархов, особенно Иерусалимского Кир-Дамиана, — они пишут грамоты к обновленцам и Сергию” — вот слова Образцова. Дальше некуда идти... Я возразил Образцову, что если он ни в грош не ставит восточных Первосвятителей и в частности Иерусалимского, который, как и другие, молится о мире в Православной Русской церкви, то кого-же он ставит хотя-бы на грош? Себя, свой авторитет... Ведь это крайний предел церковной анархии, разрушение всего канонического строя Православной Церкви, попрание церковной внутренней дисциплины...
Желая подкрепить свою анархическую позицию, Образцов говорил, что в Ленинграде по письму одного протоиерея 90% церквей против Митрополита Сергия, что Митрополит Иосиф организует церковное управление, что есть послание 60 соловецких епископов против декларации. Я требовал от него подлинных документальных данных для этих явлений. Образцов сознавался, что подлинника письма из Ленинграда он не видел.
Заканчивая беседу, Образцов сказал мне, что меня в храме со стороны его паствы ждут оскорбления, что на меня озлоблены мои бывшие прихожане — теперешние пасомые Образцова. Я сказал Образцову, что готов вынести все, но странна с его стороны такая пассивность к антихристианской настроенности его пасомых против меня. В заключение Образцов сказал: “ненавижу синодалов”, — под Синодалами ясно разумелись Митрополит Сергий и члены временного Патриаршего Синода, в числе коих находится и Вятский Архипастырь — Владыка Павел. Я сказал Образцову на это: “что вы говорите, вдумайтесь, — накануне служения литургии, за которой Вы будете молиться за Преосвященного Павла, своего Архипастыря и возносить его имя, вы говорите о ненависти к нему... Пастырь-ли вы, опомнитесь”... Образцов растерялся, но его слова говорили, что он не зря их бросает на ветер, а действительно выражает свое ненавистническое настроение. И он ведь возносил Имя “Господина Нашего, Высокопреосвященнейшего Павла” за литургией в молитвенном возгласе “в первых помяни, Господи...”. Когда он выбросил эту фразу, мне казалось, что ее говорит несколько ненормальный человек...
Утром 22 Января я стоял позднюю литургию в Троицком соборе в алтаре. Литургию совершал священник Петр Образцов. Пред Литургией я виделся с церковным старостой собора, прочел ему свое удостоверение о данном мне поручении и говорил, что пусть совершаенно свободно отнесутся ко мне, хотят слушают, хотят не слушают, их воля. От старосты я узнал, что после литургии имеет быть собрание приходского совета, но не прихода. Староста весьма разумно во многом соглашался со мной о положении церковных дел, о пагубности раздора. Некоторые прихожане приветливо подходили ко мне и брали благословение, одна старица просила раз’яснить “смуту”, чтобы служить “по-старому”. Я успокоил и уверил ее, что я ничуть не обновленец и ни Владыка Павел... Когда по окончании литургии я спросил священника Образцова, могу ли я говорить с амвона, он сказал, чо не может позволить мне [это], боясь эксцессов против меня, если я буду говорить об “извержении из сана епископа Виктора”. Я попросил Образцова, говоря, что Епископ Виктор только запрещен и предан суду епископов. Когда я вышел из алтаря, сейчас-же встретил озлобленные крики — зачем пришол, кто тебя звал, долой из церкви. Образцов должен был это слышать, но он был безучастен. Когда я подошол к каземату и предложил вниманию председателя Приходского Совета свое удостоверение, он корректно выслушал его, но сказал, что слушать, вероятно, меня не будут. Толпа хлынула к каземату, слышались оскорбления по моему адресу, — староста и председатель совета успокаивали толпу, говоря, что я вовсе не желаю навязывать свои раз’яснения. Из уст одного члена совета послышалось — “ты сквернишь наш храм”... Это были слова самого ярого поклонника Епископа Виктора, более всех влиявшего на Образцова. Я спокойно вышел из собора, сопровождаемый старостой и председателем приходского совета... Толпа орала. А пастырь ея видел всю эту вакханалию и безучастно совершал требы... Председатель совета и староста мирно простились со мной, они оказались далеко культурнее их пастыря.
Когда я заходил потом в Никольскую церковь, здесь была маленькая группа женщин — и из их уст послышались еще более резкие оскорбления даже с угрозами мне. Но я спокойно вышел и пошол к своим знакомым.
По сообщению священника собора Николая Курбановского, в приходском совете не было никаких суждений о мотивах отречения от Вашего Высокопреосвященства и перехода в раскол к епископу Виктору. Священник Образцов прямо заявил, что он уже послал прошение к епископу Виктору о переходе к нему. А своим сослуживцам он раньше за несколько дней говорил, что этот переход факт, и не допускал возражений.
Когда я пред отходом поезда был у благочинного патриарших церквей, священника Леонида Несмелова, из собора ему принесли пакет, в котором были вложены все бумаги из Вятского временного Епархиального Совета, — они возвращались нарочно в моем присутствии, как знак определения и перехода к епископу Виктору.
Имея намерение вернуться в Вятку в воскресенье-же вечером 22 января, я не имел возможности беседовать в собрании остального патриаршей ориентации духовенства и Котельнича. Но с каждым в отдельности я хотя кратко беседовал и от всех слышал, что виновником всего происшедшего является единственно настоятель собора священник Петр Образцов, — остальные вынуждены будут идти за ним, иначе их ждет изгнание из приходов, что в этих угрозах иные фанатики готовы употребить даже физическое воздействие. Образцов идет врознь со всем духовенством и своим поведением по отношению к сослуживцам по собору и священникам Никольской церкви выражает упорное игнорирование их. Но это упорство, нежелание посоветоваться с собратьями ставит Образцова иной раз в такое положение, что он совершает грубейший ошибки в совершении Богослужения. Во время водоосвящения в самый праздник Крещения Господня Образцов прочел Евангелие малого водоосвящения и был не в полном облачении, предстоятельствуя в ходе, что он старается выделиться особыми совершенно против Устава приемами в совершении Литургии, как-то почти беспрерывное стояние коленопреклоненным, особенно при открытых Царских вратах. Эти детали из всего поведения Образцова как настоятеля собора с......ют<слово нрзб> его виновность в печальнейшем факте перехода в раскол религиозной общины Троицкого собора г. Котельнича. Конечно, городская верующая интеллигенция, как я убедился, совершенно несочувственно относится к этому переходу, осуждая только Образцова. Темная крестьян-ская масса, более женщины и особенно Монахини, к которым Образцов как-то странно близок и создает об этой близости всевозможные суждения, вот сторонники Образцова, вождя Котельнического раскола.
По предположению священников Никольской церкви и их община перейдет в раскол за собором хотя-бы ценой изгнания со службы за противление Образцову.
Так как в заседании приходского совета собора Образцов совершенно умолчал о том, что слышал из пространной беседы со мной, особенно об отношении Патриаршего Местоблюстителя к декларации от 16/29 июля, и не высказался хотя-бы даже с выражением сомнения о сообщаемом мною, я вижу в нем самого злейшего врага Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и временного Патриаршего Синода и Вашего Высокопреосвященства, что он и выражал, как я писал выше словами “ненавижу синодалов”.
Член временного Вятского Епархиального Совета
протоиерей Феодосий Иванов.
г. Вятка 24/11 января 1928 г.
ЛЛ. 178-186. Рукопись. На л. 178 над текстом резолюция Архиепископа Павла: 12/25, I, 1928 г. Во Врем. Вятский Епарх. Совет на рассмотрение в срочном порядке. Священнику Троицкого г. Котельнича собора Петру Образцову временно, впредь до раскаяния или окончания дела, запрещается священнослужение, о чем и дать знать ему немедленно чрез местного о. Благочинного, а также и Приходскому Совету собора. Архиепископ Павел.
ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВУ,
Высокопреосвященнейшему ПАВЛУ, Архиепископу
Вятскому и Слободскому,
нижеподписавшихся членов временонного
Вятского Епархиального Совета,
РАПОРТ.
Мы — нижеподписавшиеся члены Врем. Вятского Епархиального Совета рапортом от 29 сентября с/г докладывали Вашему Высокопреосвященству о положении церковных дел в Вятской епархии в связи с появлением в ней викторианского раскола, в частности — о той опасности, которая грозит епархии, если не будет принято экстренных мер к ликвидации раскола, одною из коих, и главною, мы полагали<окончание -ли вписано от руки вместо: -ем> присутствие на месте правящего Архипастыря, который должен быть душою, руководителем и вдохновителем православных пастырей епархии, словом — Ангелом своей епархии и другою мерою присылку в епархию еще 2-х викарных епископов, которые помогали бы правящему Епископу в деле ликвидации раскола и в управлении епархией. Мы настаивали<окончание -ли вписано от руки вместо -ем> на этих мерах из тех соображений, что, в виду распространения вожаками раскола самых нелепых слухов по адресу наших Архипастырей и в виду подрыва теми же вожаками раскола на местах авторитета приходского духовенства, необходимы, по возможности, повсеместные объезды епархии Епископами, которые своим личным появлением рассеевали бы на местах нелепые о них слухи, поднимали авторитет приходского духовенства, рахъясняли несостоятельность раскола и вели его к ликвидации.
Означенный доклад мы заканчивали заявлением, что, в случае неосуществления проектируемых нами мер, мы — члены Епархиального Совета вынуждены будем просить Ваше Высокопреосвященство снять с нас возложенные на нас обязанности, дабы избегнуть нам той нравственной ответственности, которая лежит на нас, как членах Епархиального Совета, пред Богом и пред епархией.
Прошло больше месяца. Местное городское и сельское духовенство, руководимое Епископом НИКИФОРОМ, верное законному священноначалию, в лице Митрополита СЕРГИЯ и Вашего Высокопреосвященства, употребляло все свои силы на борьбу с расколом, но, в виду обширности территории епархии, раскол стоит: в одном округе он ликвидируется, появляется в другом, третьем, где ранее не было. Темные силы, в лице невежественного и беспринципного духовенства <буквы: -овенства вписаны от руки>, монашествующей братии и разных других врагов Православия и Веры, с изуимительной энергией работают по православным приходам, открывая ячейки викторианства, члены которых возбуждают народ против духовенства и законной Церковной Иерархии. Авторитет приходского духовенства на местах настолько упал, что только<слово вписано от руки> Архипастырское слово и личная беседа Архипастыря не могут поднять его и внушить верующим доверие и к Архипастырю и пастырям. Сознавая это, приходское духовенство постоянно обращается или к Епископу НИКИФОРУ, или к нам — членам Епархиального Совета с просьбой прийти к ним на помощь, поддержать их в непосильной борьбе с викторианством, но что может сделать один Епископ НИКИФОР. Он не имеет и физических сил побывать во всех пунктах где он нужен, да и постоянное отсутствие его из города Вятки, как сосредоточия церковной жизни, больше чем нежелательно<слово вписано от руки поверх слова: нецелесообразно>.
Не получив от Вас ответа на свой рапорт, а лишь частное сообщение о предполагавшемся Вашем приезде в Вятку после 22 октября с/г, мы с нетерпением ждали Вашего приезда, но получив на днях от Вас сообщение, что вопрос о Вашем выезде в Вятку может быть решен после 14 ноября с/г, мы вынуждены еще раз излить пред Вами свою душевную боль по поводу состояния дорогой для всех нас Вятской епархии и просить Вас, Ваше Высокопреосвященство, ходатайствовать пред Высокопреосвященнейшим Митрополитом СЕРГИЕМ и Священным Патриаршим Синодом о безотлагательном предоставлении Вятскому Правящему Архипастырю возможности не оставлять своей епархии, а постоянно пребывать в ней, что особенно важно для нея в наши лукавые дни; если же это невозможно осуществить, то снять с нас возложенное на нас Вашим Высокопреосвященством звание Членов Временного Вятского Епархиального Совета.
ВАШЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА,
Милостивого Архипастыря и Отца нижайшие послушники,
члены Временного Вятского Епархиального Совета:
протоиерей Александр Серебреников
Протоиерей Иоанн Короваев
протоиерей П. Сергиев
Протоиерей Константин Лилеев
Протодиакон Александр Кибардин
С. Курбановский
13 Ноября 1928 г.
город Вятка.
ВАШЕ ПРЕОСВЯЩЕНСТВО,
ПРЕОСВЯЩЕННЕЙШИЙ ВЛАДЫКО, ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ О ХРИСТЕ БРАТ.
Сознавая в полной мере свое духовное убожество, я не дерзаю даже входить в разбор Ваших действий и мыслей, сделавшихся мне известными из письма Вашего о. Ал. Серебренникову. Мне пристало только скорбеть и плакать, что наши нелегкие труды, с какими соединяется противодействие расколу, не нашли должного признания и даже как будто осуждены и “аннулируются” тем самым, чье сочувствие для нас было дорого и ободряло нас в скорбных переживаниях и на чей авторитет мы могли смело опираться при увещании заблуждающихся. Только скорбеть приходится теперь нам о самих себе. Ведь теперь еще больше осложнится и затруднится дело отстаивания православия и церковного единства у нас на Вятке от пагубного раскола, п. ч. последний получает громадное моральное подкрепление в лице архипастыря известного и чтимого. Именем, которым пользовались мы для созидания дела церковного, теперь могут пользоваться уже против нас для разрушения дела церковного. Боже, милостив буди нам грешным.
Раскольники ведь не будут входить в тонкости Ваших, Владыко, разсуждений. Они будут исходить в своих заключениях исключительно только из факта, правильное освещение которого Вы дать им не сможете. О, как больно за церковное дело. Ведь оно дороже жизни, в него вложены все силы, желания и помышления.
Церковь Православная — “великая блудница” Апокалипсиса. Православные храмы — места идолослужения. Св. иконы в них — мертвые доски, идолы. Православное духовенство служит Антихристу и диаволу. Причащение в православных храмах опоганивает человека, его надо освящать (и “освящают” чрез окропление св. водой). Войти в православный храм значит согрешить и оскверниться (епитимия за это налагается). Туда надо только дохлых кошек подбрасывать (и подбрасывают). Таинства и молитвословия у “Сергиевцев” недействительны, надо их повторять (и повторяют: переотпевают, перевенчивают и даже перекрещивают младенцев). Митрополит Сергий и православные архиереи и священники поклонились и служат сатане в лице безбожной власти. Их надо резать без всякой пощады, как только произойдет переворот. А пока при всяком удобном случае досаждать им (и оскорбляют, и бьют — даже в храмах). Без епископа Виктора нет спасения. Христос только там, где епископ Виктор. “Прозорливые” видят епископа Виктора на облаках во славе, как Сына Божия. И т. д. и т. п. Вот суть викторовщины. И под всем этим ныне как бы дана подпись: “Правильно. Е. А.”. О, не предаждь нас до конца, Отцев Боже. Нам то, конечно, совершенно понятно, что такого одобрения и утверждения с Вашей стороны нет, но раскольники будут изображать и простецы понимать Ваши шаги именно в этом смысле. Сколько это произведет смешения и соблазна и для скольких явится поводом к преткновению и падению. Ведь в Вятке многие церковники — миряне только потому и состоят в православии, что Е. А. не имеет общения с викторианцами.
На коленях умоляю Вас, возлюбленный, дорогой Владыко, не предпринимать чего-нибудь решительного без разсуждения и благословения Высшей Церковной Власти и до ознакомления с настоящим викторианством, которое выявило себя в полной мере только здесь, на Вятке. Для ознакомления же обязуюсь вскоре прислать Вам заканчиваемую мною письменную работу о викторианстве. Сделайте это ради нас, чтущих и любящих Вас, молитвенно Вас поминающих за Божественными службами. Разве мы имеем меньшее право на Вашу жалость, чем те, к которым Вы свою жалость, жалость до самопожертвования, проявили в предпринятом Вами шаге. Ведь при наличной обстановке каждое действие наше не остается только нашим личным, частным делом, но неизбежно приобретает значение церковно-общественное. Поэтому не должны ли все мы совершенно отказаться от самоличных усмотрений и в каждом шаге своем сообразоваться не с своими желаниями, переживаниями и разсуждениями, а с указаниями Высшей Церковной Власти, ответственной пред Богом за обще-церковное дело и за нас всех, поскольку мы живем и действуем в церковно-общественной среде, а не в пустыне.
Простите, примите сердечный привет и с любовию о Христе братское целование. Помолитесь о скорбящем и изнемогающем духом и телом грешном иноке Никифоре, смиренном епископе Котельническом.
1/13 декабря 1928 г.
Вятка,
ул. Труда, д. 41, кв. 1.
В вр. Вятский Епархиальный Совет
церквей Патриаршей ориэнтации
члена Совета
протоиерея Полиена
Сергиева
докладная записка.
История возникновения нестроений в Уржумской Митрофаниевской церкви и причины их, как то видно из дела, такова. — С появлением в Уржуме обновленчества и разделением верующих на “староцерковников” и “обновленцев” прихожане Троицкого Уржумского Собора, лишившись его, по занятии обновленцами, решили перейти на “правах гостей” к Воскресенской церкви, что и сделали во главе со своим причтом в составе священ. Вас. Половникова, диакона Кропотова и псаломщика Лютина.
В 1924 г. диакон Кропотов ушел в село, а священник Половников был арестован и выслан. Для обслуживания религиозных нужд соборних прихожан, нашедших себе приют в Воскресенской церкви, преосвященным Авраамием был послан в Уржум священ. Ник. Аранович. Последний в контакте с руководителями из соборних прихожан стал требовать права управления церковными делами и доходами приютившей их Воскресенской церкви, в тоже время развивая неприязнь к местному священнику Алексею Бенедиктову, внушая своим прихожанам, что оставаться в Воскресенской церкви им не мыслимо, что равноправными прихожанами их непризнают, распоряжаться ничем не дают, а более всего то, что его оскорбляет священ. Алексей Бенедиктов, называя “жиденком” (по происхожд. он из крещен. евреев). Уйти было не куда, собор оставался в руках обновленцев, оставалась Митрофаниевская церковь. Сюда то и обратился о. Аранович, заявив Настоятелю церкви свящ. Меф. Анцыгину, что если Митрофаниевская церковь примет их к себе, то соборяне перейдут к ним, будут ремонтировать и отоплять ее в достаточной мере и исправлять все нужное, приход же можно будет разделить на 2 части, что улучшит и материальное положение самого о. Анцыгина. Условия оказались при-емлемыми и для Приходск. Совета Митрофаниевской церкви, почему собрание прихожан ея протоколом своим (числа, месяца и года его в докладе благочинного неуказано) постановило: “принять на тех же правах, как были они в Воскресенской церкви, т. е. на правах гостей, без права управлять церковию, но с правом участия в Приходском Совете двух человек, помимо причта. Фактически перешла тогда к Митрофаниевской церкви только половина соборних прихожан; остальные частью остались в Воскресенской церкви, частью ушли в обновленческий Собор. Видя разделение прихожан, а отсюда и малочисленность перешедших, а главное податливость коренных Митрофаниевских прихожан, соборяне стали забирать власть управления церковью. В Приходский Совет включили своих 20 челов., избрали старосту из своих прихожан, обещанной части прихода о. Анцыгину не дали, оставив его на своем коренном Митрофан. приходе, устранив даже из Председателей Совета и Настоятелей церкви, передав сие о. Арановичу. На протест на сие со стороны о. Анцыгина, не согласившегся на такое постановление без воли правящаго Епископа, ему ответили, что теперь воля народа, а не Епископа. В дальнейшем ни о каком ремонте, ни об отоплении храма соборянами не могло быть и речи, за отсутствием у них на то средств.
В ноябре мес. 1926 г. священ. Аранович был арестован; пришлось служить одному о. Анцыгину при таком холоде в храме, что даже иногда св. Дары кристаллизовались в сосуде (6 Янв.). В Марте о. Аранович был освобожден; по освобождении 20 марта он устроил собрание, на котором заявил, что двум священникам жить в Митроф. церкви тяжело в материальном отношении, почему и предложил оставить здесь один штат в составе священника и диакона-псаломщика. Собрание его сторонников постановило о. Анцыгина как старика и больного убрать, оставив одного Арановича, на что о. Анцыгин выразил протест, как на постановление чужих, а не его Митрофаниевских прихожан и подчиниться без воли и благословения правящего Епископа отказался. И так служил до 15 авг. с. г., когда его соборние прихожане уже совершенно устранили. Дело в том, что в мае мес. о. Аранович из Уржума выбыл, якобы в Вятку для свидания с больным сыном, но более в Уржум не вернулся. О своем уходе уведомил Приходский Совет, которому дал указание убрать о. Анцыгина и псаломщ. Митрофаниевской церкви Толчина. Об ока-завшейся свободной вакансии для соборних прихожан узнает священник с. [Завертной] Яранской епископии, Димитрий Устюгов. Является он в Уржум, предлагает свои услуги и с разрешения ничего неподозревающего настоятеля Митрофаниевской церкви о. Анцыгина 6/19 августа совершает Богослужения здесь, а после литургии устраивается Приходское Собрание с участием 56 чел., из коих 10 только Митрофаниевских прихожан, а несколько человек совсем даже неприхожан. Собрание было открыто самим о. Анцыгиным, как Благочинным, явившимся для наблюдения за порядком выборов. О. Устюговым избранному председателем Собрания были предъявлены “....ные документы”; тут же было подано заявление другого кандидата, свящ. с. [БуйскоАрхангел — нрзб] Сергия Иванова, имеющего полное богословское образование и состоящего Благочинным 4 окр. Уржум. у. Его кандидатура была отвергнута, а избран единогласно священник Д. Устюгов, как бывший на лицо и служивший. Пока писался приговор об избрании его, собрание занялось проведением в жизнь идеи о. Арановича об удалении о. Анцыгина и псаломщика Толчина, решив оставить одного о. Устюгова с сыном его диаконом с. Новинского, Яранского уезда, который и явился; не предъявив никаких документов, ни благословения правящего Епископа, он стал служить и служит, заявляя, что его взял народ, которому он и должен служить. Так водворились в Митрофаниевской церкви отец с сыном Устюговы и захватили власть священнодействия и управления церковью, ни считаясь ни с канонами Церкви Православной ни с церковной дисциплиной. Не получив благословения на занятие новаго прихода от правящего Епископа, оставив свой прямой прежний приход без воли Епископа на произвол судьбы; не взирая на распоряжение Епископа, не утвердившего приговор об избрании их на Митрофаниевский приход, а напротив, предписавшего возвратиться Устюгову к прежнему месту служения, рекомендовавшего внимательнее прочесть ставленническую грамоту священническую, о.о. Устюговы поспешили со своими семьями поскорее перебраться в Уржум.
(придется продолжить отдельно: объем слишком велик для сервера)
Замечу, что я считаю прискорбно заблуждавшимися всех боровшихся против большевиков на стороне Антанты (а затем - Гитлера) с позиций "общечеловеческих" ценностей, всех ностальгировавших о дореволюционном чиновном положении духовенства и даже тех "монархистов", которые путали с вожделенной ими монархией масонократические порядки, фактически готовившие в России революцию задолго до ее свершения.
Но те, кто последовали за Сергием - а в скрытых за лжекатом автографах они сами раскрывают свои помышления и мысли сердечные - были, несмотря на метафизическую неправоту своих церковных противников, дерьмом par exellence, смиренными послушниками смиренных прислужников Антихриста (эта властная вертикаль была им не менее очевидной, чем их оппонентам). И потому последние совершенно правы были в церковном отношении, с ужасом сторонясь общения с таковыми в радостях и печалях, общих анафемах и общих ценностях.
Такая вот диалектика. В нынешней ситуации все стало на свои места: сергианцы (нео-сергианцы) на стороне Нового мирового порядка и отца своего диавола, правые "раскольники", "сектанты" и "фундаменталисты", "хамы" и "антисемиты" (иногда наоборот: "вкравшиеся жиды") - на стороне апостольской и святоотеческой политической Традиции.
(ничего личного об участниках ЖЖ)
Попавшие мне в руки подлинные 1928 г. документы борцов с "викторианами" - последователями священномученика Виктора (Островидова), отошедшего об общения с "законным Первоиерархом" Сергием (Страгородским) и его административной структурой, водрузившейся на месте Российской Православной Церкви.
В Вятский Епархиальный Совет
члена Совета Сергея
Курбановского
доклад.
Вчера, 5 октября, в канцелярии Совета я случайно беседовал с обновленческим священником, котораго предназначено принять в общение 7 октября. Содержание этой беседы и свои мысли по поводу ея нахожу нужным доложить Епархиальному Совету.
Когда на мой вопрос к Секретарю Совета — какого священника предполагается присоединить из обновленчества в воскресенье? — один из сидевших в Канцелярии духовных лиц ответил: “это меня”, — я поинтересовался спросить, как он пришол к сознанию обновленческих заблуждений. Он охотно и с полным убеждением в своей правоте раз’яснил мне, Секретарю и всем бывшим тут лицам, что теперь, после декларации Митрополита Сергия о признании советской власти, никакой разности между обновленческим течением и патриаршей ориентацией нет в существе дела; что как во времена Патриарха Никона причиной возникновения раскола было разное отношение к гражданской власти, при чем П. Никон, поддерживаемый этой властью, был в меньшинстве, — так и ныне основным поводом к разслоению в Церкви послужили соображения политическаго характера и обновленцы тоже пока состоят в меншинстве; что разность во взгляде на власть и отношении к ней теперь уничтожена, а с этим устранился и повод к разделению; что поэтому викторианцы, держащиеся отрицательнаго взгляда на власть, основательно называют людей Патриаршей ориентации новообновленцами; что в догматы Прав. Церкви никаких изменений обновленчеством не внесено, а введение им женатаго епископата основано на точных словах Ап. Павла “подобает быти епископу единыя жены мужу”; что при всем тот Собору 1923 года лучше было бы не вводить и этой реформы, а только осудить и низвергнуть П. Тихона; что при отсутствии догматических расхождений между обоими церковными течениями — обновленческим и патриаршим — и незначительной разности в церковной практике (второбрачие и женатый епископат), при полной тождественности всей обрядовой стороны, переход из обновленчества в патриаршую ориэнтацию — дело естественное.
Подобные мысли обновленчества я многократно читал в обновленческих журналах — Московском и Харьковском, но слышать их из уст священника-обновленца, приходящаго в Православную Церковь с покаянием, меня удивило. Полагая, что он изложил апологию обновленчества как затверженный урок, с целью дальнейшей его критики, я давал ему вопросы в этом направлении, указывая: а) на нецерковность движения, вызваннаго первее всего стремлением лиц из белаго духовенства, оказавшихся при новом гражданском строе не у дел (ректора Семинарий и т. п.) пристроить себя в церковную иерархию, вытеснив отсюда нелюбимое ими монашество (почему шкурническая реформа о белом епископате была проведена в первую голову, а за нею, также в угоду плоти, дана реформа о второбрачии духовенства), б) на тот факт, что вожди обновленчества имели в проэкте целый ряд коренных реформ в догматике и культе, указания на которые имеются в платформах “Церквей” (по газете Ж.Ц.) и для обсуждения которых назначалась вторая сессия “Собора” 23 г. на октябрь, не состоявшаяся по тактическим соображениям вождей движения, в) на крайний рационализм в “платформах” и в реформаторских замыслах главарей, что усвояло “Церквам”, суммировавшимся затем в один термин “обновленчества”, природу чреватого ересью течения, и г) на низкий нравственный уровень сторонников обновленчества и отсутствие у них горячей веры в промышление Божие над Православною Церковью, забота о спасении которой якобы вынудила их к церковной революции в надежде на князей и сынов человеческих. Когда по поводу указания на низкую нравственность некоторых вождей обновленчества член-Секретарь напомнил нашему собеседнику-обновленцу, что такой выдающийся деятель первых годов обновленчества, как бывший Ректор Академии Митрополит Евдоким женился и сложил с себя сан, наш собеседник возразил, что кроме м. Евдокима в обновленчество ушло много почтенных престарелых архиепископов, но нравственный и религиозный уровень их конечно не ниже, чему в Вятского Архиепископа Павла или других патриарших Епископов.
На этом разговор наш закончился, так как повидимому собеседник не был знаком с темными сторонами обновленчества и ни опровергать, ни развивать их не мог, что делало разговор безцельным.
Приведенная выше беседа дает мне мысль, не является ли возсоединение об-новленческаго священника, о котором идет речь, преждевременным. Повидимому он нимало не убежден в правоте патриаршей ориентации и остается убежденным обновленцем. Правда, Основатель Церкви сказал: “грядущаго ко Мне не изжену вон”. Поэтому и того иерея гнать, конечно, не следует, но если он искренно желает оставить обновленчество, а не побежден к тому корыстью, то прежде приема необходимо помочь ему узнать истину о церковных течениях и чрез то твердо стоять в православии. Конечно он и ныне выполнит обряд возсоединения, как досадную необходимость, но по убеждению останется обновленцем, и кто поручится, что в отместку за неприятные минуты публичного покаяния, он не высмеет, в сочувственной компании, присоединившаго его, за обрядоверие?
Если он, после присоединения, будет также горячо говорить среди публики, что патриаршая ориентация почти тождественна с обновленчеством, как говорил это в Канцелярии Совета, то он вызовет новые отпадения в викторианство. Необходимо считаться с фактом, что в верующей массе, правильно или нет, но живет твердое убеждение, что обновленчество — ересь, пока не выявляющаяся в открытом нарушении православных догматов и изменении обрядов, но хранящая в себе широкую дорогу к тому, подобно тому, как спора паразита представляет зародышевую его форму, и по законам природы неизменно выростает тоже в паразита.
Член Вят. Врем. Епарх. Совета С. Курбановский.
6 Окт. 28 г.
Его Высокопреосвященству,
Высокопреосвященнейшему Павлу,
Архиепископу Вятскому и Слободскому
Члена Временного Вятского Епархиального
Совета протоиерея Феодосия Иванова
Рапорт.
Согласно письменного поручения мне Вашего Высокопреосвященства, я ездил в г. Котельнич для осведомления религиозных общин города патриаршей ориентации об общем состоянии церковных дел и выяснения недоразумений по поводу неправильного понимания декларации от 16/29 июля 1927 г. Высокопреосвященного Заместителя Патриаршего Местоблюстителя для сохранения канонического строя. Поездка моя была совершенно запоздалой, так как переход Котельнического Троицкого собора к Епископу Виктору был фактически уже совершен настоятелем сего собора священником Петром Образцовым, о чем он и послал доклад Епископу Виктору и говорил членам причта собора.
Вечером 21/8 января я имел беседу с священником Петром Образцовым в присутсвии благочинного патриарших церквей г. Котельнича священника Леонида Несмелова. Священник Петр Образцов не принял передаваемое мною словесно Ваше Архипастырское благословение, отвергая Вас, как своего законного архипастыря- “синодала”, по его выражению. Но беседовать со мной он не отказался.
В беседе со священником Петром Образцовым я раз’яснил ему документально каноническое преемство полномочий Заместителя Патриаршего Местоблюстителя — митрополита Сергия, и Образцов не возражал, признавая эти полномочия. Когда я ему прочел доклад Епископа Василия об отношении Патриаршего Местоблюстителя, Митрополита Петра Крутицкого, к декларации от 16/29 июля, он начал всячески оспаривать и подлинность сего доклада и отношение Митрополита Петра Крутицкого к декларации. Он требовал подлинного письма о сем от Митрополита Петра, заподазривал честность Епископа Василия в докладе, “он-де получил за то и кафедру и свободу”. Такая странная аргументация убеждения, что Патриарший Местоблюститель не мог и не должен принять декларацию, лукаво, чисто по-сектантски высказываемая Образцовым, была мной и священником Несмеловым опровергаема до последней точки основания. Но Образцов упорно стоял, предубежденный против декларации, и потому не допускал, что Патри-арший Местоблюститель мог ее принять.
Предварительно разбору самой декларации от 16/29 июля 1927 г. мною было прочитано завещание покойного Святейшего Патриарха из газеты “Известий” за 15 апреля 1925 г. и подчеркнута несомненность подлинности сего завещания, засвидетельствованная лично Патриаршим Местоблюстителем, Митрополитом Петром, в беседе со мною 20 августа 1925 г. Я указал Образцову на особо важные места завещания Святейшего Патриарха, выраженные о тех же предметах в декларации не так ярко. Особо мною были раз’яснены выражения декларации “о радостях и неудачах”. Образцов крайне тенденциозно и нелепо, без всяких оснований давал свое освещение сим выражениям... В этом объяснении он буквально навязывал дикия, фантастическия явления антирелигиозного характера, которым якобы сорадуются автор декларации и все — подписавшие и принявшие ее. Не было в этих объяснениях даже здравой мысли, и невольно вставал вопрос, если так понимает декларацию пастырь, лицо с высшим богословским образованием, то как это понимание им декларации отражается в умах его пасомых — темной массы, особенно женщин, при его раз’яснениях пасомым декларации. Образцов и слышать не хотел, что Святейший Патриарх в более резком тоне осуждал всякое политиканство. Когда же я указал ему, что декларация при самой строгой богословской критике не содержит в себе даже ноты чего-либо еретического, неправославного и даже утверждает незыблемость Православия во всем, Образцов твердил одно — “здесь все основано на лжи”... Укажите-же мне ложь декларации, укажите хотя что-либо еретическое в декларации, — говорил я Образцову — и он ничего не указывал.
Когда зашла речь об отношении к Заместителю Патриаршего Местоблюстителя со стороны Восточных Патриархов, Образцов высказал такой взгляд на Восточных Патриархов, особенно Иерусалимского, что я не мог представить, что это говорит священник, а не какой-то озлобленный сектант или даже неверующий. “Я не в грош не ставлю восточных патриархов, особенно Иерусалимского Кир-Дамиана, — они пишут грамоты к обновленцам и Сергию” — вот слова Образцова. Дальше некуда идти... Я возразил Образцову, что если он ни в грош не ставит восточных Первосвятителей и в частности Иерусалимского, который, как и другие, молится о мире в Православной Русской церкви, то кого-же он ставит хотя-бы на грош? Себя, свой авторитет... Ведь это крайний предел церковной анархии, разрушение всего канонического строя Православной Церкви, попрание церковной внутренней дисциплины...
Желая подкрепить свою анархическую позицию, Образцов говорил, что в Ленинграде по письму одного протоиерея 90% церквей против Митрополита Сергия, что Митрополит Иосиф организует церковное управление, что есть послание 60 соловецких епископов против декларации. Я требовал от него подлинных документальных данных для этих явлений. Образцов сознавался, что подлинника письма из Ленинграда он не видел.
Заканчивая беседу, Образцов сказал мне, что меня в храме со стороны его паствы ждут оскорбления, что на меня озлоблены мои бывшие прихожане — теперешние пасомые Образцова. Я сказал Образцову, что готов вынести все, но странна с его стороны такая пассивность к антихристианской настроенности его пасомых против меня. В заключение Образцов сказал: “ненавижу синодалов”, — под Синодалами ясно разумелись Митрополит Сергий и члены временного Патриаршего Синода, в числе коих находится и Вятский Архипастырь — Владыка Павел. Я сказал Образцову на это: “что вы говорите, вдумайтесь, — накануне служения литургии, за которой Вы будете молиться за Преосвященного Павла, своего Архипастыря и возносить его имя, вы говорите о ненависти к нему... Пастырь-ли вы, опомнитесь”... Образцов растерялся, но его слова говорили, что он не зря их бросает на ветер, а действительно выражает свое ненавистническое настроение. И он ведь возносил Имя “Господина Нашего, Высокопреосвященнейшего Павла” за литургией в молитвенном возгласе “в первых помяни, Господи...”. Когда он выбросил эту фразу, мне казалось, что ее говорит несколько ненормальный человек...
Утром 22 Января я стоял позднюю литургию в Троицком соборе в алтаре. Литургию совершал священник Петр Образцов. Пред Литургией я виделся с церковным старостой собора, прочел ему свое удостоверение о данном мне поручении и говорил, что пусть совершаенно свободно отнесутся ко мне, хотят слушают, хотят не слушают, их воля. От старосты я узнал, что после литургии имеет быть собрание приходского совета, но не прихода. Староста весьма разумно во многом соглашался со мной о положении церковных дел, о пагубности раздора. Некоторые прихожане приветливо подходили ко мне и брали благословение, одна старица просила раз’яснить “смуту”, чтобы служить “по-старому”. Я успокоил и уверил ее, что я ничуть не обновленец и ни Владыка Павел... Когда по окончании литургии я спросил священника Образцова, могу ли я говорить с амвона, он сказал, чо не может позволить мне [это], боясь эксцессов против меня, если я буду говорить об “извержении из сана епископа Виктора”. Я попросил Образцова, говоря, что Епископ Виктор только запрещен и предан суду епископов. Когда я вышел из алтаря, сейчас-же встретил озлобленные крики — зачем пришол, кто тебя звал, долой из церкви. Образцов должен был это слышать, но он был безучастен. Когда я подошол к каземату и предложил вниманию председателя Приходского Совета свое удостоверение, он корректно выслушал его, но сказал, что слушать, вероятно, меня не будут. Толпа хлынула к каземату, слышались оскорбления по моему адресу, — староста и председатель совета успокаивали толпу, говоря, что я вовсе не желаю навязывать свои раз’яснения. Из уст одного члена совета послышалось — “ты сквернишь наш храм”... Это были слова самого ярого поклонника Епископа Виктора, более всех влиявшего на Образцова. Я спокойно вышел из собора, сопровождаемый старостой и председателем приходского совета... Толпа орала. А пастырь ея видел всю эту вакханалию и безучастно совершал требы... Председатель совета и староста мирно простились со мной, они оказались далеко культурнее их пастыря.
Когда я заходил потом в Никольскую церковь, здесь была маленькая группа женщин — и из их уст послышались еще более резкие оскорбления даже с угрозами мне. Но я спокойно вышел и пошол к своим знакомым.
По сообщению священника собора Николая Курбановского, в приходском совете не было никаких суждений о мотивах отречения от Вашего Высокопреосвященства и перехода в раскол к епископу Виктору. Священник Образцов прямо заявил, что он уже послал прошение к епископу Виктору о переходе к нему. А своим сослуживцам он раньше за несколько дней говорил, что этот переход факт, и не допускал возражений.
Когда я пред отходом поезда был у благочинного патриарших церквей, священника Леонида Несмелова, из собора ему принесли пакет, в котором были вложены все бумаги из Вятского временного Епархиального Совета, — они возвращались нарочно в моем присутствии, как знак определения и перехода к епископу Виктору.
Имея намерение вернуться в Вятку в воскресенье-же вечером 22 января, я не имел возможности беседовать в собрании остального патриаршей ориентации духовенства и Котельнича. Но с каждым в отдельности я хотя кратко беседовал и от всех слышал, что виновником всего происшедшего является единственно настоятель собора священник Петр Образцов, — остальные вынуждены будут идти за ним, иначе их ждет изгнание из приходов, что в этих угрозах иные фанатики готовы употребить даже физическое воздействие. Образцов идет врознь со всем духовенством и своим поведением по отношению к сослуживцам по собору и священникам Никольской церкви выражает упорное игнорирование их. Но это упорство, нежелание посоветоваться с собратьями ставит Образцова иной раз в такое положение, что он совершает грубейший ошибки в совершении Богослужения. Во время водоосвящения в самый праздник Крещения Господня Образцов прочел Евангелие малого водоосвящения и был не в полном облачении, предстоятельствуя в ходе, что он старается выделиться особыми совершенно против Устава приемами в совершении Литургии, как-то почти беспрерывное стояние коленопреклоненным, особенно при открытых Царских вратах. Эти детали из всего поведения Образцова как настоятеля собора с......ют<слово нрзб> его виновность в печальнейшем факте перехода в раскол религиозной общины Троицкого собора г. Котельнича. Конечно, городская верующая интеллигенция, как я убедился, совершенно несочувственно относится к этому переходу, осуждая только Образцова. Темная крестьян-ская масса, более женщины и особенно Монахини, к которым Образцов как-то странно близок и создает об этой близости всевозможные суждения, вот сторонники Образцова, вождя Котельнического раскола.
По предположению священников Никольской церкви и их община перейдет в раскол за собором хотя-бы ценой изгнания со службы за противление Образцову.
Так как в заседании приходского совета собора Образцов совершенно умолчал о том, что слышал из пространной беседы со мной, особенно об отношении Патриаршего Местоблюстителя к декларации от 16/29 июля, и не высказался хотя-бы даже с выражением сомнения о сообщаемом мною, я вижу в нем самого злейшего врага Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и временного Патриаршего Синода и Вашего Высокопреосвященства, что он и выражал, как я писал выше словами “ненавижу синодалов”.
Член временного Вятского Епархиального Совета
протоиерей Феодосий Иванов.
г. Вятка 24/11 января 1928 г.
ЛЛ. 178-186. Рукопись. На л. 178 над текстом резолюция Архиепископа Павла: 12/25, I, 1928 г. Во Врем. Вятский Епарх. Совет на рассмотрение в срочном порядке. Священнику Троицкого г. Котельнича собора Петру Образцову временно, впредь до раскаяния или окончания дела, запрещается священнослужение, о чем и дать знать ему немедленно чрез местного о. Благочинного, а также и Приходскому Совету собора. Архиепископ Павел.
ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВУ,
Высокопреосвященнейшему ПАВЛУ, Архиепископу
Вятскому и Слободскому,
нижеподписавшихся членов временонного
Вятского Епархиального Совета,
РАПОРТ.
Мы — нижеподписавшиеся члены Врем. Вятского Епархиального Совета рапортом от 29 сентября с/г докладывали Вашему Высокопреосвященству о положении церковных дел в Вятской епархии в связи с появлением в ней викторианского раскола, в частности — о той опасности, которая грозит епархии, если не будет принято экстренных мер к ликвидации раскола, одною из коих, и главною, мы полагали<окончание -ли вписано от руки вместо: -ем> присутствие на месте правящего Архипастыря, который должен быть душою, руководителем и вдохновителем православных пастырей епархии, словом — Ангелом своей епархии и другою мерою присылку в епархию еще 2-х викарных епископов, которые помогали бы правящему Епископу в деле ликвидации раскола и в управлении епархией. Мы настаивали<окончание -ли вписано от руки вместо -ем> на этих мерах из тех соображений, что, в виду распространения вожаками раскола самых нелепых слухов по адресу наших Архипастырей и в виду подрыва теми же вожаками раскола на местах авторитета приходского духовенства, необходимы, по возможности, повсеместные объезды епархии Епископами, которые своим личным появлением рассеевали бы на местах нелепые о них слухи, поднимали авторитет приходского духовенства, рахъясняли несостоятельность раскола и вели его к ликвидации.
Означенный доклад мы заканчивали заявлением, что, в случае неосуществления проектируемых нами мер, мы — члены Епархиального Совета вынуждены будем просить Ваше Высокопреосвященство снять с нас возложенные на нас обязанности, дабы избегнуть нам той нравственной ответственности, которая лежит на нас, как членах Епархиального Совета, пред Богом и пред епархией.
Прошло больше месяца. Местное городское и сельское духовенство, руководимое Епископом НИКИФОРОМ, верное законному священноначалию, в лице Митрополита СЕРГИЯ и Вашего Высокопреосвященства, употребляло все свои силы на борьбу с расколом, но, в виду обширности территории епархии, раскол стоит: в одном округе он ликвидируется, появляется в другом, третьем, где ранее не было. Темные силы, в лице невежественного и беспринципного духовенства <буквы: -овенства вписаны от руки>, монашествующей братии и разных других врагов Православия и Веры, с изуимительной энергией работают по православным приходам, открывая ячейки викторианства, члены которых возбуждают народ против духовенства и законной Церковной Иерархии. Авторитет приходского духовенства на местах настолько упал, что только<слово вписано от руки> Архипастырское слово и личная беседа Архипастыря не могут поднять его и внушить верующим доверие и к Архипастырю и пастырям. Сознавая это, приходское духовенство постоянно обращается или к Епископу НИКИФОРУ, или к нам — членам Епархиального Совета с просьбой прийти к ним на помощь, поддержать их в непосильной борьбе с викторианством, но что может сделать один Епископ НИКИФОР. Он не имеет и физических сил побывать во всех пунктах где он нужен, да и постоянное отсутствие его из города Вятки, как сосредоточия церковной жизни, больше чем нежелательно<слово вписано от руки поверх слова: нецелесообразно>.
Не получив от Вас ответа на свой рапорт, а лишь частное сообщение о предполагавшемся Вашем приезде в Вятку после 22 октября с/г, мы с нетерпением ждали Вашего приезда, но получив на днях от Вас сообщение, что вопрос о Вашем выезде в Вятку может быть решен после 14 ноября с/г, мы вынуждены еще раз излить пред Вами свою душевную боль по поводу состояния дорогой для всех нас Вятской епархии и просить Вас, Ваше Высокопреосвященство, ходатайствовать пред Высокопреосвященнейшим Митрополитом СЕРГИЕМ и Священным Патриаршим Синодом о безотлагательном предоставлении Вятскому Правящему Архипастырю возможности не оставлять своей епархии, а постоянно пребывать в ней, что особенно важно для нея в наши лукавые дни; если же это невозможно осуществить, то снять с нас возложенное на нас Вашим Высокопреосвященством звание Членов Временного Вятского Епархиального Совета.
ВАШЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА,
Милостивого Архипастыря и Отца нижайшие послушники,
члены Временного Вятского Епархиального Совета:
протоиерей Александр Серебреников
Протоиерей Иоанн Короваев
протоиерей П. Сергиев
Протоиерей Константин Лилеев
Протодиакон Александр Кибардин
С. Курбановский
13 Ноября 1928 г.
город Вятка.
ВАШЕ ПРЕОСВЯЩЕНСТВО,
ПРЕОСВЯЩЕННЕЙШИЙ ВЛАДЫКО, ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ О ХРИСТЕ БРАТ.
Сознавая в полной мере свое духовное убожество, я не дерзаю даже входить в разбор Ваших действий и мыслей, сделавшихся мне известными из письма Вашего о. Ал. Серебренникову. Мне пристало только скорбеть и плакать, что наши нелегкие труды, с какими соединяется противодействие расколу, не нашли должного признания и даже как будто осуждены и “аннулируются” тем самым, чье сочувствие для нас было дорого и ободряло нас в скорбных переживаниях и на чей авторитет мы могли смело опираться при увещании заблуждающихся. Только скорбеть приходится теперь нам о самих себе. Ведь теперь еще больше осложнится и затруднится дело отстаивания православия и церковного единства у нас на Вятке от пагубного раскола, п. ч. последний получает громадное моральное подкрепление в лице архипастыря известного и чтимого. Именем, которым пользовались мы для созидания дела церковного, теперь могут пользоваться уже против нас для разрушения дела церковного. Боже, милостив буди нам грешным.
Раскольники ведь не будут входить в тонкости Ваших, Владыко, разсуждений. Они будут исходить в своих заключениях исключительно только из факта, правильное освещение которого Вы дать им не сможете. О, как больно за церковное дело. Ведь оно дороже жизни, в него вложены все силы, желания и помышления.
Церковь Православная — “великая блудница” Апокалипсиса. Православные храмы — места идолослужения. Св. иконы в них — мертвые доски, идолы. Православное духовенство служит Антихристу и диаволу. Причащение в православных храмах опоганивает человека, его надо освящать (и “освящают” чрез окропление св. водой). Войти в православный храм значит согрешить и оскверниться (епитимия за это налагается). Туда надо только дохлых кошек подбрасывать (и подбрасывают). Таинства и молитвословия у “Сергиевцев” недействительны, надо их повторять (и повторяют: переотпевают, перевенчивают и даже перекрещивают младенцев). Митрополит Сергий и православные архиереи и священники поклонились и служат сатане в лице безбожной власти. Их надо резать без всякой пощады, как только произойдет переворот. А пока при всяком удобном случае досаждать им (и оскорбляют, и бьют — даже в храмах). Без епископа Виктора нет спасения. Христос только там, где епископ Виктор. “Прозорливые” видят епископа Виктора на облаках во славе, как Сына Божия. И т. д. и т. п. Вот суть викторовщины. И под всем этим ныне как бы дана подпись: “Правильно. Е. А.”. О, не предаждь нас до конца, Отцев Боже. Нам то, конечно, совершенно понятно, что такого одобрения и утверждения с Вашей стороны нет, но раскольники будут изображать и простецы понимать Ваши шаги именно в этом смысле. Сколько это произведет смешения и соблазна и для скольких явится поводом к преткновению и падению. Ведь в Вятке многие церковники — миряне только потому и состоят в православии, что Е. А. не имеет общения с викторианцами.
На коленях умоляю Вас, возлюбленный, дорогой Владыко, не предпринимать чего-нибудь решительного без разсуждения и благословения Высшей Церковной Власти и до ознакомления с настоящим викторианством, которое выявило себя в полной мере только здесь, на Вятке. Для ознакомления же обязуюсь вскоре прислать Вам заканчиваемую мною письменную работу о викторианстве. Сделайте это ради нас, чтущих и любящих Вас, молитвенно Вас поминающих за Божественными службами. Разве мы имеем меньшее право на Вашу жалость, чем те, к которым Вы свою жалость, жалость до самопожертвования, проявили в предпринятом Вами шаге. Ведь при наличной обстановке каждое действие наше не остается только нашим личным, частным делом, но неизбежно приобретает значение церковно-общественное. Поэтому не должны ли все мы совершенно отказаться от самоличных усмотрений и в каждом шаге своем сообразоваться не с своими желаниями, переживаниями и разсуждениями, а с указаниями Высшей Церковной Власти, ответственной пред Богом за обще-церковное дело и за нас всех, поскольку мы живем и действуем в церковно-общественной среде, а не в пустыне.
Простите, примите сердечный привет и с любовию о Христе братское целование. Помолитесь о скорбящем и изнемогающем духом и телом грешном иноке Никифоре, смиренном епископе Котельническом.
1/13 декабря 1928 г.
Вятка,
ул. Труда, д. 41, кв. 1.
В вр. Вятский Епархиальный Совет
церквей Патриаршей ориэнтации
члена Совета
протоиерея Полиена
Сергиева
докладная записка.
История возникновения нестроений в Уржумской Митрофаниевской церкви и причины их, как то видно из дела, такова. — С появлением в Уржуме обновленчества и разделением верующих на “староцерковников” и “обновленцев” прихожане Троицкого Уржумского Собора, лишившись его, по занятии обновленцами, решили перейти на “правах гостей” к Воскресенской церкви, что и сделали во главе со своим причтом в составе священ. Вас. Половникова, диакона Кропотова и псаломщика Лютина.
В 1924 г. диакон Кропотов ушел в село, а священник Половников был арестован и выслан. Для обслуживания религиозных нужд соборних прихожан, нашедших себе приют в Воскресенской церкви, преосвященным Авраамием был послан в Уржум священ. Ник. Аранович. Последний в контакте с руководителями из соборних прихожан стал требовать права управления церковными делами и доходами приютившей их Воскресенской церкви, в тоже время развивая неприязнь к местному священнику Алексею Бенедиктову, внушая своим прихожанам, что оставаться в Воскресенской церкви им не мыслимо, что равноправными прихожанами их непризнают, распоряжаться ничем не дают, а более всего то, что его оскорбляет священ. Алексей Бенедиктов, называя “жиденком” (по происхожд. он из крещен. евреев). Уйти было не куда, собор оставался в руках обновленцев, оставалась Митрофаниевская церковь. Сюда то и обратился о. Аранович, заявив Настоятелю церкви свящ. Меф. Анцыгину, что если Митрофаниевская церковь примет их к себе, то соборяне перейдут к ним, будут ремонтировать и отоплять ее в достаточной мере и исправлять все нужное, приход же можно будет разделить на 2 части, что улучшит и материальное положение самого о. Анцыгина. Условия оказались при-емлемыми и для Приходск. Совета Митрофаниевской церкви, почему собрание прихожан ея протоколом своим (числа, месяца и года его в докладе благочинного неуказано) постановило: “принять на тех же правах, как были они в Воскресенской церкви, т. е. на правах гостей, без права управлять церковию, но с правом участия в Приходском Совете двух человек, помимо причта. Фактически перешла тогда к Митрофаниевской церкви только половина соборних прихожан; остальные частью остались в Воскресенской церкви, частью ушли в обновленческий Собор. Видя разделение прихожан, а отсюда и малочисленность перешедших, а главное податливость коренных Митрофаниевских прихожан, соборяне стали забирать власть управления церковью. В Приходский Совет включили своих 20 челов., избрали старосту из своих прихожан, обещанной части прихода о. Анцыгину не дали, оставив его на своем коренном Митрофан. приходе, устранив даже из Председателей Совета и Настоятелей церкви, передав сие о. Арановичу. На протест на сие со стороны о. Анцыгина, не согласившегся на такое постановление без воли правящаго Епископа, ему ответили, что теперь воля народа, а не Епископа. В дальнейшем ни о каком ремонте, ни об отоплении храма соборянами не могло быть и речи, за отсутствием у них на то средств.
В ноябре мес. 1926 г. священ. Аранович был арестован; пришлось служить одному о. Анцыгину при таком холоде в храме, что даже иногда св. Дары кристаллизовались в сосуде (6 Янв.). В Марте о. Аранович был освобожден; по освобождении 20 марта он устроил собрание, на котором заявил, что двум священникам жить в Митроф. церкви тяжело в материальном отношении, почему и предложил оставить здесь один штат в составе священника и диакона-псаломщика. Собрание его сторонников постановило о. Анцыгина как старика и больного убрать, оставив одного Арановича, на что о. Анцыгин выразил протест, как на постановление чужих, а не его Митрофаниевских прихожан и подчиниться без воли и благословения правящего Епископа отказался. И так служил до 15 авг. с. г., когда его соборние прихожане уже совершенно устранили. Дело в том, что в мае мес. о. Аранович из Уржума выбыл, якобы в Вятку для свидания с больным сыном, но более в Уржум не вернулся. О своем уходе уведомил Приходский Совет, которому дал указание убрать о. Анцыгина и псаломщ. Митрофаниевской церкви Толчина. Об ока-завшейся свободной вакансии для соборних прихожан узнает священник с. [Завертной] Яранской епископии, Димитрий Устюгов. Является он в Уржум, предлагает свои услуги и с разрешения ничего неподозревающего настоятеля Митрофаниевской церкви о. Анцыгина 6/19 августа совершает Богослужения здесь, а после литургии устраивается Приходское Собрание с участием 56 чел., из коих 10 только Митрофаниевских прихожан, а несколько человек совсем даже неприхожан. Собрание было открыто самим о. Анцыгиным, как Благочинным, явившимся для наблюдения за порядком выборов. О. Устюговым избранному председателем Собрания были предъявлены “....ные документы”; тут же было подано заявление другого кандидата, свящ. с. [БуйскоАрхангел — нрзб] Сергия Иванова, имеющего полное богословское образование и состоящего Благочинным 4 окр. Уржум. у. Его кандидатура была отвергнута, а избран единогласно священник Д. Устюгов, как бывший на лицо и служивший. Пока писался приговор об избрании его, собрание занялось проведением в жизнь идеи о. Арановича об удалении о. Анцыгина и псаломщика Толчина, решив оставить одного о. Устюгова с сыном его диаконом с. Новинского, Яранского уезда, который и явился; не предъявив никаких документов, ни благословения правящего Епископа, он стал служить и служит, заявляя, что его взял народ, которому он и должен служить. Так водворились в Митрофаниевской церкви отец с сыном Устюговы и захватили власть священнодействия и управления церковью, ни считаясь ни с канонами Церкви Православной ни с церковной дисциплиной. Не получив благословения на занятие новаго прихода от правящего Епископа, оставив свой прямой прежний приход без воли Епископа на произвол судьбы; не взирая на распоряжение Епископа, не утвердившего приговор об избрании их на Митрофаниевский приход, а напротив, предписавшего возвратиться Устюгову к прежнему месту служения, рекомендовавшего внимательнее прочесть ставленническую грамоту священническую, о.о. Устюговы поспешили со своими семьями поскорее перебраться в Уржум.
(придется продолжить отдельно: объем слишком велик для сервера)
Замечу, что я считаю прискорбно заблуждавшимися всех боровшихся против большевиков на стороне Антанты (а затем - Гитлера) с позиций "общечеловеческих" ценностей, всех ностальгировавших о дореволюционном чиновном положении духовенства и даже тех "монархистов", которые путали с вожделенной ими монархией масонократические порядки, фактически готовившие в России революцию задолго до ее свершения.
Но те, кто последовали за Сергием - а в скрытых за лжекатом автографах они сами раскрывают свои помышления и мысли сердечные - были, несмотря на метафизическую неправоту своих церковных противников, дерьмом par exellence, смиренными послушниками смиренных прислужников Антихриста (эта властная вертикаль была им не менее очевидной, чем их оппонентам). И потому последние совершенно правы были в церковном отношении, с ужасом сторонясь общения с таковыми в радостях и печалях, общих анафемах и общих ценностях.
Такая вот диалектика. В нынешней ситуации все стало на свои места: сергианцы (нео-сергианцы) на стороне Нового мирового порядка и отца своего диавола, правые "раскольники", "сектанты" и "фундаменталисты", "хамы" и "антисемиты" (иногда наоборот: "вкравшиеся жиды") - на стороне апостольской и святоотеческой политической Традиции.
