Сэмеро Смэлых почти никогда не помнили своих снов. Кое-кто из Сэмерых (кажется, это были Анафонт и Вербахий) читал умные книжки, поэтому знал, конечно же, что сны снятся решительно всем, но не все из запоминают. И когда кто-нибудь из непросвещенных говорил: «А я снов вообще не вижу», он получал в ответ довольно длинную лекцию (особенно старался Вербахий, он ведь известный зануда) на тему проблемы сновидений и проблемы их запоминания. Поэтому довольно скоро все Сэмеро твёрдо усвоили, что сны им таки-снятся, но легко забываются. Очень редко всё же кто-то из них с утра вспоминал, что ему приснилось. Тогда остальные Шэстеро, затаив дыхание, слушали его. Затем все вместе они принимались наперебой предлагать интерпретации услышанного. Они доставали свои умные книжки, трактовали сон по Фрейду, по Юнгу, особо продвинутые вспоминали Лакана и Пёрлза. А Вальтониус, напротив, отрицал всякие новомодные теории и признавал только старинный сонник, который он откопал и купил за смешные деньги в каком-то букинистическом магазине. Сонник было хорош – там были описано, кажется, всё, что только могло приснится человеку. Вальтониус всегда предлагал свой вариант. Самый большой поборник прогресса человеческой мысли, Вербахий, всегда негодовал по поводу «бабушкиных сказок», как он называл варианты толкования снов, предлагаемые сонником, и обзывал Вальтониуса ретроградом и мракобесом. Несколько раз они даже чуть не подрались. К счастью, остальные Пятеро сумели их вовремя разнять и всё обошлось в конечном итоге обменом непечатными ругательствами. Словом, когда кто-то вспоминал свой сон, Сэмерым было чем заняться. Иногда эти обсуждения затягивались и продолжались по целому дню. Поэтому, наверное, хорошо, что Сэмеро чаще всего не помнили ничего из того, что им снилось. А то совсем бы погрязли в интерпретациях. А может, им довольно скоро надоело бы это занятие. Кто знает.