Жил-был странный аттрактор. Сам-то он не считал каким-то особенным, но в народе прошла молва – дескать этот — какой-то чудной. Ведет себя непонятно, все больше небо разглядывает, вместо того, чтоб под ноги глядеть, рассуждает о непонятном, не о том, что обычно аттракторов интересует. Словом – странный. Самому аттрактору это было не так уж важно, он действительно все больше формой облаков интересовался и думал о мироустройстве.

А ещё этот самый аттрактор любил выпить, что не добавляло ему очков в смысле обыденности – аттракторы-то обычно не пьют, как всем известно, они ребята серьезные и правильные. И как выпьет – так разговорчивым становился, смешливым. Это уж совсем ни в какие ворота, согласитесь, вы только представьте себе смешливого аттрактора. А ему – хоть бы хны, смеется, веселится, глупости какие-то творит, а то и песни поет, причем голос у него, как выясняется, довольно неплохой. И опять же – голосистый аттрактор – это какой-то нонсенс почти что.

Некоторые, впрочем, полагают этого аттрактора довольно симпатичным и даже считают, что аттрактору таки и нужно быть. Но эти, которые так считают – они и сами какие-то странные, что от них ждать. Все порядочные аттракторы, например аттрактор Милнора, максимальный аттрактор и даже неблуждающее множество странного аттрактора осуждают и считают должным указать, что такие глупости, какие он себе позволяет, приличным аттракторам не подобают.

А странному аттрактору – хоть бы что. Он по-прежнему небо рассматривает, да песни поет. И улыбается, чему-то ему одному ведомому. Наверное, чему-то странному.

Mirrored from Слова и буквы again.