О китче, пафосе и красоте
Небезызвестный Вадим Руднев определяет китч как объект массовой культуры, созданный "избыточно хорошо". Иллюстрирует он этот тезис на примере знаменитой польской мелодрамы "Знахарь". Если говорить кратко, то жанр мелодрамы рассчитан прежде всего на домохозяек и иже с ними, и сюжетная канва "Знахаря", повествующего о драматической судьбе членов семьи некого доктора, полностью соответствует ожиданиям своей потенциальной аудитории. Однако в нее создатели фильма вплели великое множество различных намеков и отсылок, которые обыденным сознанием не читаются, хотя фильм ориентирован в первую очередь на него. Таким образом, произведение становится избыточным: из киноленты многое можно было б убрать без ущерба для его восприятия целевой аудиторией. Однако аллюзии и культурологические отсылки этого продукта масс-культа, с другой стороны, делают его образчиком столь нелюбимого многими искусства постмодерна. С одним маленьким "но": постмодернизм нацелен на осознание и узнавание первоисточников цитат и аллюзий, их ироническое переосмысление, а произведение китча - нет. Этим китч, судя по всему, и отличается от постмодерна, точнее, не отличается, а является одним из его проявлений, становясь этаким "неосознанным постмодерном", "постмодерном для бедных", "постмодерном без иронии", своей ненужной избыточностью балансирующим на грани дурновкусия. Это как колье от Картье на шее шоссейной шлюхи: для нее неважно, что блестит - чистой воды бриллиант или дешевая побрякушка - лишь бы блестело. Кстати, с этой точки зрения, "Лебединое озеро" или "Аида", - тоже китч, а про Вагнера вообще лучше помалкивать.
Спросите, к чему это я столь многословен. А к тому, что вчера вечером пересматривал я один из любимейших своих фильмов - "Героя" с Джетом Ли. Нет, "пересматривал" - неудачное слово: я им упивался, любовался каждым кадром, поражаясь мастерству и режиссера, и оператора, и актеров - короче, всех, кто принимал участие в создании этого несомненного шедевра. Давным-давно, когда я еще не разучился думать, я много думал о разных вещах, в том числе и о том, как должно создаваться кино. Одним из итогов моих размышлений был вывод о том, что каждый кадр фильма должен быть подобен произведению мастеров живописи, чтоб его можно было вырезать, поместить в раму и повесить на стену без всякого ущерба для восприятия. Мысль эта не нова и не оригинальна, но я до нее додумался сам-таки, вот. А вчера поймал себя на том, что кино Имоу как нельзя лучше соответствует этой максиме: в нем буквально каждый кадр, каждый ракурс - это отдельное произведение искусства. Конечно, в этом, наверное, нет ничего особенно удивительного, если знать, что оператором в картине был Кристофер Дойл, лауреат Каннского фестиваля за "Любовное настроение" Кар-Вая. Однако это удивительно. Удивительно, как органично оператор воплощает на пленке идеи и находки Чжана Имоу, без которых фильм стал бы простым набором цветастых открыток. Кстати, про цветовое решение в фильме я потом скажу пару слов. Но и без искусства Дойла эпическое полотно, коим является "Герой", стало бы напыщенным историческим боевиком, персонажи которого - сильные духом люди в традициях Корнеля, без малейшего изъяна, движимые только своим долгом - выглядели бы в наше время тотального релятивизма довольно комично и крайне неуклюже. А так оно обрело благородный, по-настоящему эпический пафос. Пафос нечеловеческой красоты. Абсолютной красоты человеческого духа и тела, мыслей людей, их действий и окружающей их обстановки. Красоты, которой так мало в реальном мире. Красоты, которой нельзя не восхищаться, к которой нельзя относиться без пафоса. И я невыразимо благодарен Чжану Имоу и всем, кто участвовал в создании "Героя", за эту красоту.
Однако (правда, было бы странно, если б в "наше время тотального релятивизма" обошлось без однако?) чем больше я размышлял о фильме Имоу, тем больше убеждался в том, что это тоже китч. Роскошный, потрясающий, но все-таки китч. Ведь даже мне, человеку мало знакомому с историей и культурой Поднебесной было очевидно, что Цинь Ши Хуан-ди не мог принимать Безымянного в Запретном Городе, который был создан через семнадцать столетий после смерти великого императора. Что глубинную символику цвета (а Дойл осознанно давит цветами - красным, желтым, зеленым, небесно-голубым...), намеки на универсальные взаимосвязи на примере трех искусств - музыки, каллиграфии и боя - и многое другое по-настоящему могут понять только китайцы или синологи, а фильм, очевидно, рассчитан на западного массового зрителя. "Герой" невероятно избыточен по форме и содержанию, он - шедевр китча. Потрясающее творение Имоу - это в первую очередь действительно цветастая подарочная открытка из Поднебесной невеждам-варварам, которым, как той шлюхе - лишь бы блестело. Однако как бриллиант не мутнеет от грязных рук владельца, так и красота этого фильма не теряет ни грана от того, что это - ориентированный на европейцев китч.