Как же я чертовски устал!
С восьми утра, как последний ишак, вкалывал. Сначала второкурсники наводили тоску докладами по зарубежной литературе, потом заочники (тоже, кстати, второкурсники) донимали со своим экзаменом. Экзаменатор я, между прочим, весьма рыхлый. Ну не знает человек ни хрена, максимум, на что может рассчитывать, это "удовлетворительно", я же ему "хорошо" рисую. Все эти оценки и прочие формы аттестации и отчетности такая, между нами говоря, пустейшая формальность, выеденного яйца не стоящая, а люди переживают, канючить начинают, просят разрешения "подойти потом" - очень они мне нужны "потом", они мне и "сейчас" на хрен не сдались - ну я и размякаю, и ставлю им "положительную" отметку. Правда, "отлично" из меня никакими мольбами не выбьешь - только за реальные знания, да и то если я в хорошем настроении. Это, можно сказать, последний бастион принципиальности, который еще не пал под напором моих лености, индифферентности и нравственного релятивизма. Да, к вопросу о принципиальности: знаете, что я ПРИНЦИПИАЛЬНО не выношу? Бумагомарательство. Меня положительно убивают все эти бесчисленные ведомости, отчеты, методические записки, планы учебной нагрузки, которые нужно заполнять без ошибок и исправлений. Также я должен контролировать соблюдение студентами правил оформления курсовых и прочих работ, представляете? Я, который, даже когда учился, так и не удосужился разобраться, чем колонтитулы от полей отличаются?! Бред. Вот поэтому, как только закончится семестр, вне зависимости от того, будут мои далеко идущие планы реализованы или нет, я расторгну договор с университетом и попрощаюсь со своими ненаглядными студентами. С камерой бегать куда как веселее: никаких бумажек, и в тонусе себя поддерживаешь. Хотя и устаёшь, как собака. Сегодня, например, я опять приперся домой в 10 вечера - снимали концерт одного барда, Александра Гагина. Не знаете такого? Я вот тоже не знал, а между тем - хороший мужик, хоть и живет в Германии, и поет неплохо. Вообще, у меня до сегодняшнего концерта барды ассоциировались с чем-то очень кустарным, по-щенячьи радостным и слащавым до тошноты. Эталоном для меня была чета Никитиных, не к ночи будь помянута. Единственный, кто мне из них нравился, это Булат Шалвович Окуджава. В нем меня всегда подкупали его ненарочитость, мягкость, культурность - одним словом, интеллигентность в самом лучше смысле слова. Но и только. А оказалось, что встречаются среди этого народца вполне себе интересные, многогранные, полифоничные - то озорные и резковатые, то проникновенные и вдумчивые, - люди. Поэтому, несмотря на то, что от усталости у меня гудят ноги, я доволен. День завершился на позитивной ноте, а значит прошел не зря.