А мы так и не покурили
Позавчера в 10 утра позвонил Кузьмич и сказал, чтобы я подходил на Невский. Однако я вернулся домой только в 6 после ночных прогулок с Настей (см. выше, то бишь, ниже), поэтому ни о каком Невском не могло быть и речи. Я оклемался только к трем часам, когда водитель фрегатов уже вовсю бухал с Мелкой в "Толстом фраере" на Литейном. Пришед туда, я был приветствован куртуазнейшей фразой испанского гранда: "Серег, ты такое хуйло! Давай бухать!". Произнеся эти сакраментальные слова, сиятельные уста целиком отдались смакованию вискаря, перемежая его полутемным пивом местного разлива. Сам светлейший к этому времени был уже в полное говно, чего никак не могла понять Мелкая, которая считала, что так быстро напиться нельзя. Пытаясь вывести наикатоличнейшего гэбэшника из пьяного ступора, мы стали кормить его ушицей и потчевать чайком. Однако усилия наши пропали даром, потому что прекрасный рыцарь все равно через непродолжительное время отрубился. Я прихлебывал фирменное "фраерское" пиво, кстати, весьма приличное, а Мелкая делилась своим богатым алкогольным опытом, заливая это дело вискарем. Когда бравый капитан очухался, мы решили пойти гулять, чему способствовал также счет на две штуки, который нам принесли. Увидев сумму в чеке, лубянский конкистадор сделал недостойную попытку сбежать не заплатив, а после высказал намерение не доложить заведению тысячу за дороговизну. Однако официантка почуяла недоброе и унесла счет прямо перед тем, как алкоапостол попытался забрать купюру. Кузя отомстил тем, что не оставил на чай.
После этого мы пошли на Манежку, где в ожидании какого-то приятеля Мелкой, который должен был привезти "пластилинчик", раздавили бутылку вермута. К этому времени на площади, как всегда под вечер, было уже полно малолеток. Трое из них подошли к нашей скамейке. Мы с Мелкой к этому времени уже довольно долго подтрунивали над Кузей, который, заявляя, что он никому не дает, плакался, что его никто не любит и пытался встать перед Мелкой на колени. Малолеткам на вид было лет по 13, и мы решили спросить у них, дали бы они нашему рыцарю или нет. Кузьмича же очень интересовало, наскоклько необходим пирсинг для знакомства. Школьницы рассмеялись, а нас понесло. Вскоре блистательный кабальеро уже дремал на плече у блондиночки с большой попой по имени Вера, ээээ, Лера, а я строил глазки пирсингованной брюнеточке Кате. Третью звали, кажется, Женя.
Однако вермут подошел к концу, а время - к приезду нашего наркокурьера, поэтому мы оставили юных чаровниц и пошли к площади Восстания. Благороднейший сеньор в пьяном угаре носился по проспекту то за Мелкой, которую пытался схватить за задницу, то за шляпой, которую с него постоянно сдувало ветром. На Восстания выяснилось, что нам нужно к метро "Маяковская". По пути мы купили по джин-тонику, и я пошел в "Ростикс" отлить. Когда вернулся, Мелкая уже уехала, а светлейший вдуплял в телефон. "Пяточку" он таки взял, и мы решили вернуться к нашим малолеткам и накуриться с ними. Но когда пришли, на нашей скамейке целовалась какая-то эмоватого вида парочка, а Лера и компания куда-то смылись. Кузя несколько раз звонил своей попастой нимфе, та говорила, что они сейчас придут, но подошли они только минут через тридцать с тем, чтобы опять пропасть.
Однако к этому времени нам было уже решительно все равно: гранд был в полную труху - джин-тоник оказался в буквальном смысле последней каплей - и готовился встречаться с Наташей, у которой должен был ночевать, а меня вызвонила Настя - они с Машей и Полиной сидели в кафешке неподалеку - и я пошел к ним. Кузьмич потерялся где-то на Невском, а скоро и меня накрыл злой джин. Когда я встретился с девчонками, я тоже был уже "не алло" и, по позднейшим рассказам Насти, прочел им лекцию в защиту однополой любви и призвал стать лесбиянками на том основании, что это очень возбуждает. Потом мы долго сидели с Настей в каком-то дворике, и я порол чушь, а потом Настя, добрая душа, отпаивала меня фрутто-няней.
А мы так и не покурили

Светлейший отдупляется чайком

Посиделки во "Фраере"

Мелкая

Encore