На картинке – «виртуальный образ» книги. В бумажном виде ее пока нет, но в Интернете она уже выставлена: Залкинд Е.М. Очерк генезиса феодализма в кочевом обществе: Монография. – Барнаул, 2012. – 234 с.

Автор - Евгений Михайлович Залкинд (1912 – 1980) – известный историк, д.и.н., профессор. Начинал работать зав. сектором в Ленинградском университете, закончил заведующим кафедрой всеобщей истории Алтайского университета.

Его книга о генезисе феодализма у кочевников была подготовлена к печати в Улан-Удэ, в Бурятском филиале СО АН СССР. Впоследствии автор читал спецкурс по этой теме в АГУ. По каким-то причинам работа не была издана при его жизни, а рукопись считалась утраченной. Однако недавно ее удалось обнаружить в архиве.

Фундаментальное исследование, основанное на анализе обширного фактического материала, нисколько не утратило свою актуальность.

Члены редколлегии подготовили рукопись к печати (уточнили сноски, добавили вводные статьи, фотографии и список публикаций ученого). Это наш долг памяти перед учителем, о чем уже рассказывалось.

Поиски финансирования для издания книги пока не дали результатов. Поэтому, чтобы сделать текст доступным для читателей, было принято решение выставить текст на сайте в формате PDF. Остается все же надежда, что эту книгу удастся издать в год 100-летия ученого.

В приложение приводим часть рассказа о судьбе профессора - это чтобы современные коллеги не падали духом и помнили, что в нашей стране ученым бывало еще более трудно: 

"(...) В 1947 г. Е.М. Залкинд вновь перебирается в Ленинград и вскоре становится заведующим сектором Восточного научно-исследовательского института при Ленинградском университете. Но в 1950 г. эта структура была ликвидирована. Следующий год он проработал в должности доцента Восточного факультета ЛГУ, читая курсы по истории Центральной Азии и Южной Сибири, Бурят-Монголии, этнографии Монголии и тунгусо-маньчжурских народов. Но в мае 1951 г. Евгений Михайлович был вынужден оставить университет. Официальное объяснение этому – прекращение набора студентов на отделения монгольского и тувинского циклов и отсутствие в связи с этим учебной нагрузки. Однако, учитывая сгущавшуюся тогда политическую атмосферу в стране, можно предполагать иные причины его увольнения.

В 1949 г. в газете «Бурят-Монгольская правда» под заголовком «За большевистскую партийность в науке и литературе» был помещен отчет о собрании, посвященном борьбе против космополитизма. На этом собрании тогдашний директор Научно-исследовательского института культуры и экономики М.А. Рампилова обвинила Е.М. Залкинда (в ряду других руководителей НИИКЭ) в активной поддержке буржуазных националистов, подвизавшихся в исторической науке, фольклоре, литературе, лингвистике. М.П. Хамаганов, выступивший с основным докладом, подверг критике статью Залкинда «К этногенезу эвенков» за «рабскую угодливость, коленопреклонение перед реакционной иностранщиной». То, что эти обвинения носили надуманный и, по сути, ритуальный характер, подтверждает тот факт, что упомянутая Рампилова и после своих обвинений в адрес Евгения Михайловича вела с ним переписку по поводу продолжения научного сотрудничества. Однако в условиях поднятой тогда в стране новой волны репрессий эти обвинения не могли не иметь последствий.

Как признает сам Евгений Михайлович в своей автобиографии, следующие два года (1951–1952) были для него самым трудным периодом жизни. Его попытки устроиться на работу натыкались на непробиваемую стену. Понимая тщетность надежд быть зачисленным в штаты столичных вузов, он направлял запросы о вакансиях в периферийные научные центры и вузы, однако неизменно получал отказы. Такие отказы пришли, в частности, из Казахской и Киргизской академий наук, из министерств просвещения РСФСР, Киргизской, Казахской и Узбекской ССР. Евгений Михайлович посылал запросы в десятки самых отдаленных уголков страны: в Енисейск, Ужгород, Кызыл, Тюмень, Кишинев, Новгород, Вологду, Псков, Пржевальск. Отказы под предлогом отсутствия вакансий пришли также из Бийского учительского института и Барнаульского государственного педагогического института. (Следует учитывать, что в то время преподавателей с ученой степенью кандидата наук и званием доцента в стране было неизмеримо меньше, чем сейчас, а провинциальные вузы страдали от недостатка квалифицированных преподавателей; как отмечалось на проходившем тогда совещании директоров пединститутов, более 70% преподавателей не имели ученых степеней и званий). Показателен и такой эпизод: в изданной уже после отъезда Е.М. Залкинда из Улан-Удэ «Истории Бурят-Монгольской АССР» в главе «Присоединение Бурят-Монголии к России» содержались значительные текстуальные заимствования из рукописи Евгения Михайловича, но при этом вместо автора рукописи в сноске был указан инвентарный номер, под которым эта рукопись хранилась в фонде института.

Безысходность ситуации, сложившейся тогда для Е.М. Залкинда, подчеркивал тот факт, что, когда он все-таки прошел по конкурсу в Бурят-Монгольский педагогический институт, то после вмешательства партийных органов итоги этого конкурса были объявлены недействительными. Сам же Евгений Михайлович дал объяснение сложившейся вокруг него ситуации – в примечании к автобиографии он отметил: 1952 год – разгар организованной Сталиным антисемитской кампании. Оказавшись без работы, Евгений Михайлович, на иждивении которого была мать, жил, распродавая свою личную библиотеку, тщательно составлявшуюся на протяжении двадцати лет.

Получив отовсюду столь единодушные отказы, Е.М. Залкинд был вынужден обратиться в высшие партийные инстанции. Он написал в ЦК ВКП(б) на имя Сталина с настойчивой просьбой разобраться с его вопросом. Но и после этого письма жернова бюрократической машины едва сдвинулись. Лишь через три месяца Министерство высшего образования дало ему направление в Узбекский государственный университет имени Алишера Навои в г. Самарканде. Однако там его встретили крайне недружелюбно (впоследствии выяснилось, что предоставленное ему место предназначалось для жены одного из деканов). Ректор университета под давлением из Москвы принял Евгения Михайловича на работу, но лишь на полставки доцента, а через полгода уволил по сокращению штатов. Залкинд был вынужден перебраться с семьей в Москву, вновь оказавшись без работы. В отчаянии в очередном письме в отдел науки ЦК КПСС он писал: «я совершенно выброшен из жизни», «я уже продал все, что мог».

Только после смерти Сталина, в конце 1953 г. Евгений Михайлович получил направление в Омский педагогический институт, где в течение семи лет работал в должности доцента кафедры всеобщей истории (...)".

О.Ю. Курныкин. Жизненный путь Евгения Михайловича Залкинда (1912–1980)