Эмметт Браун одалживает мне свою машину времени, восстановленный «Дэлориан», и я вместе с профессором А.Ф. Лосевым отправляюсь в прошлое, в Иерусалим, посмотреть на самый первый Храм.
Нас ждет невероятное открытие — за фасадом обнаруживается врытый в землю античный стадион, по площади раза в три превышающий размеры Колизея. В разгаре какое-то заседание, напоминающее суд.
— Таким образом, сия бумага не может быть признана аутентичным документом, — произносит Судья, и ударяет по постаменту.
— Я протестую! — Кричит какой-то человек.
Недолго резонирующее всеобщее «ах» сменяется на продолжительную тишину.
Человек с вызовом смотрит на Судью. Это — джедай, одетый в мексиканский костюм, его играет Лесли Нильсен. Лицо его разукрашено точь-в-точь, как у Дарта Мола.
После продолжительного молчания откуда-то сбоку появляется Энакин Скайвокер, уже успевший стать ситхом, но пока не лишившийся конечностей и человеческого облика. Энакин что-то кричит Нильсену, и они оба «обнажают» лазерные мечи.
Завязывается драка, джедаи вихрем проносятся по всем стадиону, опасно балансируя на спинках сидений.
Но дарт Нильсен повержен. Его уводят охранники, на шею одет специальный прибор, не позволяющий ему пользоваться Силой. За секунду до исчезновения за пределами стадиона Нильсен протягивает руку к дарту Вейдеру и кричит: «Энакин, я твой отец!», и тут я просыпаюсь.