Трение.

Он входит в золотой небесный чертог; ангелы-хранители бережно подхватывают его под руки и несут куда-то вперед и вверх. Сквозь туман белоснежных облаков, который окружает его со всех сторон, не видно ничего, но что-то внутри подсказывает, куда и с какой целью несутся ангелы. И чутье не обманывает его.
Ангелы приближаются к трону Господню. Еще мгновение — и вот он стоит на коленях перед Богом и с трепетом ожидает слова Господа.
И говорит Бог.
— Сын мой! Ты прожил достойную жизнь, любил ближнего своего как самого себя, не причинил зла ни одному существу, отмеченному печатью Божьей, не делал зла и не лгал, не нарушал заповедей и не осмеливался усомниться в моей Благодати. Теперь твой дом здесь, вечно будешь ты собирать самые лучшие плоды на моей равнине и общаться с лучшими представителями рода людского, но прежде чем тебя препроводят туда мои верные ангелы, сообщаю тебе, что можешь задать ты мне один-единственный вопрос, который тревожил тебя более других во время земного существования, и поверь, вопрос этот не останется без ответа — где угодно, только не здесь.
И Господь умолк.
Тогда новоприбывший, ни секунды не медля, задал свой вопрос, тот вопрос, который тревожил его всегда, и на который, как он не бился, не мог найти ответа — ни в Священном писании, ни в своей душе.
— Господи, — обращался он, — только одна мысль не давала мне покоя за всю мою долгую жизнь. Не понимал я, да и сейчас не понимаю лишь одну вещь: почему ты, сотворивший всё, сотворив мир идеальный и благостный, изумляющий своей сложностью и точностью, поражающий воображение своей целостностью, не избавил его и от страданий, смерти, лжи, боли, забвения, нищеты, грязи и мерзости?
И тогда Бог, нахмурив брови, отвечал.
— Блядь, ты бы знал, как я заебался с трением!

Декабрь 2007