Первый раз на эстраде
Поскольку мое старое газетное творчество вдруг вызвало такой всплеск интереса, я выудила вам в архиве настоящий эксклюзив. Эта заметка должна была выйти в "Известиях" 2,5 года назад, после премьеры программы "Скандальная жизнь с Ольгой Б.", но я пометила Соколова ста пятьюдесятью граммами белого, и материал, естественно, не вышел. Он не такой зажигательный и психологически извращенный, как про Гурченко, зато первая публикация.
Если бы я писала про свои ощущения от телевидения сейчас - они бы были совсем другие. Понятно. Но взгляд дебютанта - это ведь тоже интересно.


Как люди попадают целиком, с ногами и руками, в маленький ящик? Этот традиционный детский вопрос периодически задает моя дочь. Каждый, Маша, попадает по-разному. И скорее случайно, чем нарочно. Я, во всяком случае, никогда не стремилась, вопреки опять-таки распространенному мнению, что все девочки от десяти до восьмидесяти просто спят и видят свой лик на экране.

Введение в телевизор
Однажды зимой меня настиг служебный кризис. Скучно, тошно и так накатанно, что, кажется, вот-вот по причине мозговой расслабленности слюна потечет из уголка рта. Надо было менять работу, и в это время мне позвонила подруга Оксана, телесценарист. У девушки вообще есть особенность таинственным образом поворачивать мою жизнь на сто восемьдесят градусов, но это к слову… Да и не понимала я тогда, какой оверштаг совершил корабль…
- Ты не хочешь, - сказала Оксана, - сделать передачу для ТВ Центра?
- В качестве кого?
- В качестве сценариста. Есть идея, очень совпадает по духу с твоими еженедельными колонками. Мы ее с тобой разработаем - будет супер!
Терять было нечего, кроме своих цепей, мы встретились и весело набросали заявку. Оксана пошла домой, писать и распечатывать, так что готовый текст я увидела только в кабинете главного редактора канала, куда мы принесли его презентовать. Пролистав, я увидела последнюю фразу: «В качестве ведущей предполагается журналист Ольга Бакушинская.» Читая, я в своей обычной манере что-то эмоционально вещала, размахивая руками. На последней странице довольно развитый речевой аппарат мне отказал, и я залепетала: «Андрей, вы сейчас дочитаете, но учтите, последнее предложение - наглая инсинуация! Я была не в курсе! Я не претендую ни в коем случае! Не хочу, не хочу, не могу!» А главный редактор в ответ задумчиво произнес: «Заявка ваша, девушки, так себе. Надо дорабатывать. А вот последняя фраза мне как раз нравится. Что-то в этом есть. Будем делать кастинг».
Чтоб вы знали - «кастинг» это такая короткая, но искрометная съемка в студии и гриме, по которой телевизионное начальство может примерно оценить, что за кот в мешке лезет в «этот маленький ящик». Не превращает ли камера этого «кота» в жабу и как эта «жаба» потом квакает.
Конечно, как и всякого известного журналиста, меня время от времени приглашали на телевидение. Но там разговаривали со мной, а тут поговорить с четырьмя специально приведенными в студию людьми должна была я. Подопытными согласились стать: мой первый муж, мой нынешний муж, моя подруга и няня моего ребенка(ребенок в это время бегал за камерой и спрашивал, почему снимают маму, а не ее, такую красивую).
Я блеяла тонким голоском, мой первый муж нагловато морщился и всячески давал понять режиссеру, что уж он-то хорошо знает это ничтожество. Недаром расстался. Через двадцать минут сельской самодеятельности, оператор начал чесаться, а режиссер устал на меня орать. Но тут у меня в голове раздался мощный щелчок и я потеряла сознание. Что я говорила и делала в следующие двадцать минут, я честно не помню. Размахивала микрофоном как дубиной, обозвала бывшего мужа негодяем, клеймила Государственную Думу, билась головой об пол? Нет, не помню. Но именно это и было потом признано новым перспективным форматом. Нет, вру. Новым перспективным форматом было признано, что ведущая не только ведет разговор в студии, но и участвует в сюжетах-провокациях.

Перспективное убийство в автобусе
Если вы думаете, что после кастинга непуганного телеидиота вносят в телепрограмму на завтра, то вы очень глубоко ошибаетесь. Нужен «пилот». Такая почти «взрослая» программа, которую снимают совершенно бесплатно. Все, кто к этому причастен. Шмотки и туфли собирают с бору по сосенке, на трибуны сажают родственников, ньюсмейкерам обещают с честными глазами, что программа увидит эфир. «По-взрослому» - все остальное. В моем случае это означало, что я должна выучить наизусть три подводки, три выхода на рекламу, как кого зовут из гостей, их заковыристые должности и печальные истории. Что первые две минуты я должна стоять на там, вторые две минуты - повернушись боком, третьи две минуты - другим боком и ни в коем случае не поворачиваться спиной к маленькому зеленому плевку в углу. В процессе я не должна: делать руки в бок, прикасаться к волосам, сутулить спину(что в моем случае практически невозможно), заплетать ноги, выставлять вперед бедро, отставлять назад ногу, затравленно озираться, хлопать глазами, нечетко артикулировать(что в моем случае совсем уж нереально), облизывать губы и плохо складывать руки. Забегая вперед скажу, что найти место для рук - самое сложное. Как в фильме «Начало», где режиссер обещал непрофессиональной актрисе Паше руки просто отпилить. И при этом, дорогие друзья, я должна быть умной, остроумной, блестящей, энергичной и естественной. А иначе тебе «в ухо»(у каждого ведущего ток-шоу в ухе торчит незаметный микрофончик, на котором сидит специально обученный подсказчик) раздастся вопль: «Оля, не умирай!» Неизвестно еще, что хуже - умереть или не иметь возможности сбежать из студии и спрятаться в шкаф.
Но сначала нам надо было снять провокацию. Поскольку ток-шоу социальное, про городские проблемы, снимать решили про турникеты в автобусе. Как это неудобно в час пик. Согласно сценарию моей подруги Оксаны, билетик у меня должен был застрять, очередь «напереть», ругань оператор снимал скрытой камерой. Засунув билет противоположным стороной я завизжала: «Безобразие, я только что купила, мне надо ехать!Ах!Ах!» И заколотилась как птичка о стекло кабины водителя. Очередь сумрачно и покорно огибала мой тыл. А из кабины с криком выдвинулся огромный грузин, как их обычно изображают в анекдотах - в кепке, с усами и горбатым носом. Съемочная группа замерла в предвкушении удара в глаз, потому что когда это глаз ведущей считается, что «картинка» удалась как никогда…

Красная голова, холодные руки, сердце в животе
…Я не знаю, что спасло нашу «пилотную» программу. Вернее знаю, но стесняюсь раскрыть секреты моей технологии. Дело в том, что после второго выхода на рекламу, когда уже было ясно, что у Буратино появилась сестра сестра-близнец из того же полена, я от отчаяния снова потеряла сознание. Я забыла про зеленый плевок в углу, руки и уши. Я оттопырила ноги и сложила плечи на грудь, но я говорила, говорила, говорила. Лишь бы только от меня отстали и отпустили домой, в редакцию, где тихо, тепло и на ужин макароны. И от меня отстали. На два летних месяца, чтобы потом повести к известному стилисту. За это время, кстати, я успела поменять работу и жизнь моя и без того встала на место. Но жизнь одно, а карма - другое.
Я ненавижу пафосные места, которые мне не по карману, я не люблю быть Золушкой, которую фея обряжает в «кутюр», но мне пришлось выслушать много нелестного про свои брюки, туфли, майку, очки и прочее убожество. Я не годилась вся, включая цвет и форму ногтей, меня посадили в кресло, и милейший Дима Винокуров произнес: «Не страшно меняться?» «Нет, а почему страшно?» - я прикрыла глаза.
Когда я их открыла, на меня смотрело короткостриженное существо, каждая волосина которого торчала в свою, глубоко отдельную сторону. Красный цвет шевелюры мог соперничать только с пожаром в тайге. Впечатление, которое я произвела у окружающих… Э-э-э, впрочем ладно. Скажу только, что мой муж, сам, между прочим, известный кинорежиссер, только и выдохнул: «Хорошо, что мы с тобой познакомились до этого происшествия. Я бы не стал с тобой связываться - слишком экстравагантно видеть такую бабу дома каждое утро.»
Постепенно я привыкла. Сейчас я ловлю себя на том, что покупаю одежду, ориентируясь не на свой бюргерский вкус, а на советы стилиста. И мне даже кажется, что это и есть правильно.

Останкинская башня под пяткой
В день съемок я узнала себя в лирическом герое рассказа Ираклия Андронникова «Первый раз на эстраде». Что-то вроде - в день моего первого выступления я не пил, не ел, не сидел, не ходил. Я слонялся. Мысли ни одной, трясутся не только колени, но и мизинец на левой ноге, во рту шелестит хлопчатобумажный язык. Увидев настоящую публику, я открыла банальное знание каждого актера. Вы уж нам поверьте, зал - живое существо. У него есть энергетика и она разная. И чаще враждебная. Потому что каждый участник массовки(про героев и журналистов вовсе молчу) сидит на попе ровно, но совершенно уверен, что уж сам-то мог бы лучше. И все это нужно ломать одному человеку, который стоит посередине. Одиночество съемочной площадки не сравнимо ни с каким другим одиночеством. Все ошибки сценариста, редактора, режиссера, осветителя должен сделать достоинствами ведущий. И пробить экран. И понравиться. И заинтересовать собой. В тот первый день, я сошла с подиума, села на пол, стащила туфли на каблуках высотой с Останкинскую башню. За восемь часов ноги были стерты и смяты до крови. Говорить я не могла еще долго, только кивала. Продюсер нашей передачи предупредил меня, что первая запись часто определяет многое. Можно сломаться и решить, что тебе это вовсе не нужно. Я действительно не могла понять - нужно или нет? Собачья работа.

Послевкусие
Первый эфир, который я малодушно смотреть не стала(на завтра была назначена вторая съемка и я боялась «развалиться») ознаменовался десятками сэмэсок от друзей и не очень друзей. Перезвоном внутри группы и истерическим рассматриванием рейтинга на просвет. Но поскольку я все же писала о телевидении, мне было интересно мнение профессионалов. Они были ко мне гораздо добрее, чем я к ним. А я искренне дергала их лацканы и каялась: «Простите, простите, только теперь я поняла, какие журналисты ироды и дилетанты. Они сидят, выковыривают сопли из носа и размазывают их тонким слоем по бумаге. Они даже представить себе не могут… Что. Это. За. ТРУД!!!» Телевизионщики посмеивались. Они-то знали секрет - в «ящик», действительно, попадаешь с руками и ногами. Нырнув вниз головой… В бассейн, куда забыли налить воды.

Ну вот вам! Вот вам! Это год назад - голова еще красная. Потом я стала совершенннейшей блондинкой, а теперь наполовину. :)


Imported event Original