bars_of_cage's Journal
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends View]
Wednesday, August 4th, 2004
| Time |
Event |
| 5:21p |
wozuwozuwozu
Если спросить самого себя, для чего я живу, то ответом будет нечто и ужасно размытое, и весьма четкое одновременно. Чтобы что-то понять, что-то почувствовать. Что-то уловить - чего то что-то, которое нас как-то разместило здесь где-то, не может уловить само. Или нарочно не хочет. Съем тарелку спагетти, заложив руки за спину.
Это ведь очевидно. Нужно быстренько отмести в сторону всю финансово-созидательную сторону жизни. Посмеяться над собой за воссозданный в секунду идеальный дом, картинки на стенах, гараж на два джипа, все это румяно-корочное, поджаристо-хрустящее, киношное, полное любви и спокойствия, ненавистное, втайне страстно желаемое... раздавить дом бульдозером, сжечь напалмом, загудронировать, успокоиться.
Затем одолеть свое твердое убеждение в подкорке, что ради того, чтобы продлиться в детях. Положить ладонь на нежный русенький кокосик, распутать упряжь подъемного крана, облепленного мокрым песком... Но ведь перед ним потом, когда придет его время, встанут те же вопросы - то же сплошное безумно-радикальное зачемзачемзачем, как в романе Белля (wozuwozuwozu?) "Последовательность людей есть один человек", как цитирует Паскаля Чаадаев. Дети - это не ответ, а продолжение вопроса. Карточка продления, сто рублей.
И что останется? Только наше понимание. Понимание? оно лишь наше сознание, со своими правилами сознания, которое мы привыкли называть пониманием. А сознание есть сплошь да рядом чувствование, потому что там, где мы умножаем сознание сознанием, мы лишь мостим непознанное познанным, то есть самим собой. Чувствование - интуитивная подсказка, посылочка с хинином на краю колодца, такая запрещенная в мире сознания штука из другого измерения, вроде сна - в котором нам потихоньку подсовывают подсказки, когда мы свалились от тяжести задачки на кровать.
Или, говоря о том же - как-то тоскливо, как зверку в клетке, человеку. И можно (Но можно...) из тоски этой вычленить счастье, потому что эта тоска - знание волка о влажном лесе, знание дельфина о сверкающем море. Если тоскливо - значит, есть истинное пространство, а если оно есть, то этим искуплена тоска. Значит, есть ради чего жить, если жить так тоскливо.
И все говорит в нашем чувствовании о нашем будущем, о странном и настоящем, если не обременять чувства.
Отражение кирпичной стены, напоенной августовским светом, в стекле распахнутого окна - искажаются антенны, зигзагом змеятся провода, перекинутые по молочно-голубому небу, и только облака легко переносят трансформацию, сами являясь чистой субстанцией изменения.
Постукивание далеких таджикских молотков, строящих новую Москву, еще более дальнее чирикание сигнализации, уже года два как ставшее для моего сознания обычным городским шумом. Ужасающе сложная структура серебрящихся, переливающихся тополиных ветвей, которые только леность восприятия приравнивает к штукатурной стене. И еще более сложный комочек живого летящего пуха - птенцы уже вывелись?
Если долго смотреть на это голубое небо - а иногда, напротив, если мельком вдруг, с полной иным головой, взглянуть - то понимаешь, что оно настолько тождественно счастью, что и есть счастье.
Нащупывание смысла - вчувствывание - счастье. Разверстка слова сознание. Как из бумаги сделать кубик. | | 6:40p |
(Обливаясь холодной водой, задумался, и впал в гнев) Вспомнил, потихоньку закручивая красный кран в пользу синего, как давным-давно романтически отстаивал перед отцом во время какой-то беседы (шли, что ли, через пустыри в баню?) идею инородности духа от тела, а он в ответ осторожно сослался на Печорина, который ложился в ванну со льдом и чувствовал потом такой подъем сил, что заметил «вот и толкуй тут о том, что душа независима от плоти». И вспомнив этот наш разговор, ощутив вновь всю пленительность этого мира «сын-отец», без которого мужчина всегда будет чувствовать свою ущербность, вдруг понял, толчком, что этот мир «литературных» цитат, намеков, ссылок, четкой сферы интересов, непререкаемых для меня-мальчишки, внебытового существования и – хоть и не презирания, но правильной оценки (нищий не может презирать деньги) всего, что связано с коммерцией и прибылью – он ведь был верен. И остается таким. Да полно, сколько можно осаживать себя самому? – спросил я себя. Почему это нужно сейчас чувствовать себя изгоем, гоем, изжившим себя, выжившим из ума, только потому что не попадаешь в новую структуру уважения всего, за чем стоит деньга - жирная, с большой буквы, Тэнге. Почему это все начинают с постно-удовлетворенными минами толковать о каком-то «Ночном дозоре», потому что он принес столько-то миллионов долларов прибыли, а о другом фильме – незачем говорить, потому что это элитарное, узкопленочное и узколобое кино. И ты поддакиваешь: да, интересно, такой новый феномен. Ничто никуда не делось, все ориентиры на месте, просто нам неловко признавать свою устарелость. А еще точнее – признавать ошибочность тех критериев, которые нам тут, как красные пластиковые короба при ремонте дороги, порасставляли. Открыл в магазине какой-то роман Уэльбека, а там на первой странице рассказчик на тело умершего отца смотрит и ему говорит, что вот «сдох ты, а раньше матери моей промеж ног штуку свою вставлял и пр.пр.» - захлопнул с ужасом и потрясением: зачем? Он что, с ума сошел? Но ведь не скажешь никому, ведь скажут: «Это линия, открытая Камю, «детранжер», …ер-муер, Бодлер, труп лошади, эстетика падения и падали, Селин, «новая откровенность»... А должно быть так, что если посмотрел «Ночной дозор», или Уэльбека прочитал, то об этом не должно вслух рассказывать, как о своем жидком стуле или посещении собеса. А не о том молчать, что «Египетские ночи» перечитал, чуть не тайком, чуть не прикрываясь одеялом, с фонариком. Как бы это научиться откровенно называть дрянь-дрянью, истину-истиной? Да о чем это я: как бы... Король голый! Голый! ( Read more... ) |
|