трусы на голове
Решил, пока сухо и тепло, поехать на велосипеде, вместо метро, и правильно: отлегло от души. Как-то вернулся в реальный мир. Ветер и выхлопные газы выносят жарко надышанное в жж. Хорошо лететь в стоящей пробке между зеркалец, в особо узких харибдах совершая телодвижения от бедра, привстав на педалях: конечно, я получаю удовольствие от этих танцев. По Мясницкой вниз, к Лубянской площади, под легкий уклон, мимо Библиоглобуса и мрачных синих и вздутых гаишников, всегда дежурящих перед Управлением напротив. Что мне все эти гекубы, весь этот жж, когда такой блог-сервис творится под небом: хоть оплати своей душой, не получишь таких бонусов. Всегда стремный поворот на площадь перед Политехническим - и, с вывернутой назад головой, перестроение направо - через бесконечную эту площадь, вступая в разговоры глазами с сизым небом, отсвечивающим в лобовых стеклах. И, когда переправа позади, и почти выезжаешь на бывший ЦК КПСС - низвержение к Китай-городу, теперь наравне с машинами: неожиданный ракурс дает увидеть спокойствие и задумчивость водителей в их кабинках, смотрящих перед собой как в телевизор - но мне главное - уйти от потока, сворачивающего на Варварку, и я не могу смотреть на все то, на что хотелось бы смотреть - чтобы не трансляция не сменилась обрывом ленты. Пролетев перекресток, оказываешься на пустой уже, мимо остановки, с которой кто-нибудь провожает тебя невидящим взглядом - и затем, поверх красного света поворачиваю направо, по набережным, мимо разобранной и спрятанной "России", вдоль фальшстены под Большой Каменный мост. Запрыгнув у самой башни на обкругленную кромку асфальта вместо бордюра - движусь по безлюдному тротуару вдоль кремлевской стены: можно расслабиться, снять руки с тормозов, поелозить в седле, поглядеть на дома, плывущие на той стороне реки. Удивиться, как всегда, тому, что это все вижу я, и я в Москве, еду вдоль Кремля: в каком-то кино вижу я все то, что происходит со мной, и я сам тоже точка взгляда - стоит опустить глаза, видишь - как не свои - ноги внизу: кроссовки накручивают звездочку, звездочка туго обвивается цепью, летит в трещинах серый асфальт - подымаешь взгляд, нахлобучивая на брови вязаную шапку, и видишь перед собой дрожание переднего колеса, смущенного отсутствием левой руки на руле, - и возвращаешь руку, возвращающую спокойствие, прежде чем осторожно съехать на яркий газон, объезжая затопившую тротуар стаю средних школьников, обнимающихся теми же движениями, какими еще недавно дергали друг друга за волосы

Смешно сказать, но ведь я чувствую жизнь только тогда, когда я несколько из нее выкинут, когда такой немного вокзальный момент восприятия: прощание, отплытие - когда выдавливает наружу. Не стоит об этом и писать, конечно, но что я помню из прошлого ярче всего? как шагал ночью по обрыву, с рюкзаком на плечах, под ногами играла и проминалась вспаханная земля, дул нереальной силы ветер, заставлявший ложиться грудью на воздух, чтобы не опрокинуться навзничь. Голова словно покрылась коркой льда, словно лишилась беспомощных волос  внизу, - снял рюкзак, порылся там, нашел плавки - единственное из тряпичного - и нахлобучил их на голову, пошел дальше странной походкой. И потом увидел внизу и вдали огненную реку - бесконечный вьющийся поток грузовиков, идущий на запад (это была граница Германии с Голландией, где-то в районе Аахена), озаряющий друг друга красным облаком - и, сквозь красное марево, ему навстречу, стена об стену, лился белый ясный встречный огонь, такой же бесконечный и такой же подводно, глубоководно осмысленный, как и красный. Вот почему эту минуту, пока я стоял и смотрел слезящимися глазами на расплывающиеся пляшущие рубины, с плавками на голове, запахнувшись в черное вельветовое пальто с погонами, как носили в той вселенной - почему ту минуту я помню так живо, как будто это не память, а незакончившееся восприятие? как будто я застрял там посейчас, и рассказываю оттуда, тем же способом, как моя босая нога сейчас сообщает мне о свозняке под столом. А больше ничего не помню, ни как спускался по склону к бензоколонке, ни куда тогда ехал, ни кого тогда любил, никакого света не могу обнаружить в тех потемках, кроме таких вспышек, ничего, кроме себя самих, не озаряющих. А ведь, уже можно об этом говорить, все, что я испытал, и умещается в такие мгновения обнаружения себя. И почти всегла это рюкзак, ветер в лицо, муть дождя, капли на бровях, какое-то блаженное бессмысленное перемещение. Какое-то обещание впереди. Уж чего мне ждать? а ведь жду, жду, каких-то и сюрпризов, и переворотов. Обещание светится как этот свет огней, которое и целью не назовешь - настолько обманчиво. И все равно - так мне и нужно жить, шагать одному, в ночи, с рюкзаком за спиной, с трусами на голове. Хотя бы иногда