Пилю сук
"А не то нависал вдали суровый небосвод кисти Эль Греко, чреватый чернильными ливнями, и виднелся мельком фермер с затылком мумии, а за ним тянулись полоски ртутью блестевшей воды между полосками резко-зеленой кукурузы, и все это сочетание раскрывалось веером - где-то в Канзасе"

Это из русского перевода "Лолиты". Но года три назад глазастый любитель Набокова нашел в нем опечатку - отсутствие буквы "ч" в одном слове. А ведь и ничего, вполне хорошо, кошка и впрямь не хуже куницы. Насколько терпим к потерям и искажениям самодостаточный текст, после пересечения грани, когда уже стал организмом, когда уже пошел своими ногами! Впрочем, ничего странного: человек с пластмассовым сердечным клапаном - остается ведь Иваном Ивановичем, не превращается в киборга. От искажений смысл только ярче вздувается (как тот верблюд, который живьем в игольное ушко протискивается: хорошо ведь вышло, лучше, чем со скрученной шерстью).
Приходилось вычитывать тексты: иной раз диву даешься, какие бывают ляпы и подмены - а с другой стороны посмотришь, и ничего, общему смыслу хоть бы что. И гнев проходит.
С умилением видишь потом сборнички, которые поэты дарят друг другу, бормоча и перелистывая: "там у меня дурак издатель на 26 странице сделал уничтожающую смысл опечатку, щас---" - и шариковой ручкой вычеркивают произвольное слово, заменяя его необязательным.
Меня когда-то занимал вопрос о границах поэзии, и я вдохновенно представлял, будто мычание "бури мглою" наперекор всему сохранит в себе динамику и развитие тех несмысловых смыслов, которые в стихотворении заключены. Нет, не заключены, а которыми пропитаны - вычисти барак, нары заговорят А что, кто-то ведь делал подстановку цифр под стихи, и под 20 48 100033 быстро распознавалось "Время. Начинаю про Ленина рассказ" и т.п.
Правильное слово, кстати, вечером. То есть, прямо сейчас, конечно. Вечером.

Ну и что? писал для ru_sirin@lj, а щас совестно даже