Архангельск, пуговка
У Шергина есть сказ "Пуговка" - про то, как онежская крестьянка работала в Большом театре гардеробщицей. И однажды сдал ей пальтишко картавый лысый человек - пальтишко плохонькое, старенькое. А она признала, человека-то. На пальто смотрит, рукой оглаживает - а там, глядит, пуговки нет. Баба и пришила пуговку. Года через три в газете видит: Ленин в гробу лежит. Она смотрит: а вот, говорит, вторая-то пуговка, посветлее - моя...

Так, вот, выхожу я на главную площадь города - по ней ветер метет, люди шапки рукой придерживают, будто зданию обкома честь отдают. И стоит Ленин, порывистый такой, на Двину смотрит, рвется вперед. Он в поздние времена всегда такой пушкин был - порывистый. Все рвался куда-то в глубь России, на юг, в арзерум какой-то уже завоеванный. Так вот - смотрю я, на Ленина всего такого распахнутого, без шарфа (а на юбилейном рубле он и вовсе без тишотки был, помните? голоторсый лесоруб, Влад оф Руссланд). И вижу: нету у него на пальто пуговиц. Ни одной. Онежанка - плохо пуговку-то пришила. А, может, и остальные пуговки подрезала, ножичком-то. 58 статья чистая, с пуговкой-то. Так я подумал. Попробовала бы кокарду рябому дяденьке так пришить, подумал я.