кесарю кесарево
Когда мне было лет 12, мы жили в Архангельске, в деревянном квартале, где в домах не было воды. Поэтому по выходным ходили в общественную баню на Обводный канал - задами города, по грунтовой дороге вдоль обтянутых мятым дюралем труб линии ТЭЦ. По каким-то причинам мы отправлялись туда всегда вдвоем с папой. По пути я мучал его т.н. "вопросиками" - то есть требовал, чтобы он спрашивал меня, скажем: "Какова длина фюзеляжа и размах крыльев ИЛ-18?", а я бы ему отвечал. (Должен признаться, что с моей стороны не обходилось и без подтасовок). Помню это свое нетерпение и опаску, когда я дергал его за рукав пиджака, а он покорно произносил: "Ну, скажи-ка, например...", затягивал светлую прядь на затылок и надолго задумывался - вероятно, отыскивая самый каверзный вопрос, которого я ждал, желал и боялся.

В какую-то субботу я так же дергал папу за рукав. Я только что прочитал "Белого Бима Черное Ухо" и живо интересовался, почему Гавриилу Троепольскому за книжку дали Государственную премию, а не Ленинскую. Папа снова долго обдумывал мой вопрос, а потом, наконец сдавшись, сказал: "Ну, понимаешь... все-таки эта книга не о человеке, а о собаке". Меня этот ответ полностью удовлетворил. С тех пор я знал: Ленинские премии дают за книги о людях, а Государственные - о псах.