Куроптев идет день, о закатимом повернул во мрачну сторону. И вот горелым запахло, потом скрежет и виз слыхать стало. Дале – корпуса увидал высоки, ворот много. Ад есть. Черти Куроптева под локотки примают, в жарко место садят. А Куроптев свое:
- Покурить, ребята, нет ли?
Ему лоток с папиросами в колены высыпали и всё дороги сорта. Он три папиросы подряд закурил. Сидит нажигается. С утра опять за табак. С бесями дружба, и чертовкам Куроптев надо. Кажна обниматься лезет, в губы припадат, кажна записываться зовет, и видом кажная, как жаба. Мужику это каково? Он и табаку не рад, на волю запросился, да нет, не уйдешь. В ад входы полы, а выходу нет. Куроптев опеть потемнел. Брови нависли, дума на мысли.
Против главного корпуса лужок был травами высажен узорами. Этта малы бесенята с няньками гуляли. Куроптев веревку намелил, ходит с метром да эту лужайку измерят.
Бесям интересно:
- Товариш Куроптев, вы это што делаите?
- Я-то! Я планирую. Церькву-храм будем ставить на сем месте. Направо колокольна, прямо алтарь, звон будет, ладан, пение…
У бесей со страху животы того разу схватило. Ко главному сотоны прилетели:
- Дедушко, отаманушко! Куроптев в аду церькву строит. Уж колокольна готова. Всех, всех задушит, закадит…
Сотона в чем был к Куроптеву:
- Товариш Куроптев, это што?
- Храм божий ставим. Слыхано ли, штобы помолицца затти некуда было. План готовой, сейчас на биржу за рабочима пойду.
- Поди-ка ты луче вон. Проваливай, куда хош!
- Нет, я раздумал, мне тут дородно.
Сотона на небо депешу:
- Зачем таких богомолов в ад посылаете? Ваш Куроптев в преисподней церьков строит…
Из раю ответ:
- А мы што будем делать, коли он сам так захотел?
- Возьмите, ради бога, обратно.
- Довольно мы с им бились. Нам свой спокой дороже.
Што делать? Лихо-то ведь споро, его не сбудешь скоро. В аду кажной день заседанье. Как Куроптева выжить. Вот бес Потанько предложил:
- Дедушко, отаманушко, ты с меня шкуру спусти, натени на барабан, я с барабаном за ворота выйду, тревогу ударю, увидаете, што будет.
Дедушко с внучка шкуру спустил, сделали барабан. Потанька с барабаном за ворота выбежал, ударил сбор. Куроптев старой службы солдат, привык слушаться команды. Барабан услыхал, амуницию подтянул, ранец на плечи и ать-два – вымаршировал из аду. Только он за ворота, беси ворота на забор, да еще бревно изнутри привалили.
А Куроптев осмотрелся, тревога ложна…
Ах, дуй вас горой! Он в ворота ломится, а беси исподворотни языки кажут, хвостом дразнят:
- Не пустим боле! Не пу-у-устим! Нам тоже своя жись дорожа.
Опять значит Куроптев, куда глаза глядят, бредет по дороги. У птицы гнездо, у зверя логовище, а ему человеку негде глава подклонить. И на стрету ему опеть тот человек, такой хорошо оденой. А это был сам бог:
- Куда, Куроптев, пошел?
- Да вот, осподи, из аду выгонили.
- В раю тебе было неладно, и в аду нехорошо… Што я с тобой буду делать?
- Осподи, мне бы где-ли на часах постоеть.
- Куда тебя, Куроптев, деваешь… Видишь, вон около ростанья будка наружна. Становись, охраняй! На зиму тулуп тебе выдам и валенки.
Куроптев этта и теперь в будке караулит.