штаны тем, у кого уже нет зада
… Вообще все эти мои разбирательства с собой мне интересны, поскольку в юности, конечно, был занят только предметом влюбленности, а не влюбленностью самой по себе. Конечно, дурацкое самооправдание: не просто дурью маюсь, а «наблюдаю». И впрямь Вертер какой-то.
Гете чего-то там отбивал на спине любимой, сволочь. Ритм будущего стиха. Отбивал бы лучше дробь зубами на морозном крыльце, когда она его не пускала – а уж если руки на спине, забыл бы про литературу-то… Есть предосудительность, конечно, и в этом наблюдении, и в самой запоздалости интереса - начинаешь входить во вкус, когда на тарелке один остывший гарнир. Эпиграф из Пушкина: «Милосердный Боже, ты всегда даешь штаны тем, у кого уже нет зада». (Я бы исправил: «Ты даешь штаны, когда уже нет зада», а то уводит в какой-то классовый конфликт). И, конечно, есть во всем этом что-то смешное, как всегда смешон анахронизм в людях: мускус и камфару Пушкин тоже неплохо расставил по местам, как и ткнул пальцем в степенного юношу и ветреного старика. «Годна гробам». Вот так.
Монолог на крыльце. Бормочется до первого хруста замка.