в окно сортира
по дорожке идет, удаляясь, монахиня, вся в черном - старуха, судя по землистости походки. Полотнища чуть развеваются, скорее от движения, чем ветра. На голове клобук - очертания не человеческие. Солнце, как и мой взгляд, толкает ее прямо в муаровую спину, но без толку, без толку - она проходит, как уплывает манта. Черный цвет - всего лишь знак выпадения из пространства, существование очертаниями. Фигурная аспидная дыра в окне фотошопа, когда мышкой выносишь прочь самое ценное. Наперерез ей катит тачку зеленый таджик, кивая в такт своему шагу, как увлеченный голубь. И вот укатил, и вот скрылась. Остались одни длинные тянучки тополиных теней по дорожке, невинная рассветная психоделика. И поверх всего - сияет в полный накал барабан церкви, недавно выбеленный. Сжигая свои очертания в силе своего света - как солнце не имеет формы, как завет не имеет грамматики.