Автозаводская-Коломенская
так же, как бывает, мыслишь поверхностно, дыханием бронхитчика, чтоб не закашляться до слез, чтобы не рухнуть под лед понимания очевидного ужаса - так же боишься нырнуть в свои подлинные мысли, смотришь в переливы отражений, слушаешь гладкость поручня, чтобы не задуматься о главном, о чем не думаешь уже месяцы, словно не коснуться кармана, в который, как приснилось, некто неизвестный, с незаметным лицом Бога или тебя самого, сунул запечатанный сверток - глядишь перед собой, в закругленный бассейн окна, где видишь одного себя, прорубью собственного силуэта,- и делаешь вид, что ничего не произошло, чтобы только не понять, что и впрямь ничего не произошло.

Но затем, по косвенным признакам, по боли в косточке у кармана, которой быть не должно, но которая есть - начинаешь, сквозь панику недоверия, под мороз, охвативший корни волос, что сон был не сном, что тебе и впрямь некто подкинул дар, непредставимо чудесный, невесть что значащий, болезненно вправляющий тебе всю твою жизнь - и, чтобы не потерять ориентацию, чтоб не подкосились ноги, киваешь со взмокшим пустым лицом, по сторонам, откликаясь шарахающемуся вагону, и только не даешь, не даешь себе понять все более очевидное, читаешь глазами вслух номер телефона с рекламы, чтобы только не видеть это нарастающее изменение уже разомкнутого гула, уже потерявшего одну стену, - чтобы еще несколько секунд не верить в этот всезатопляющий, начавший неостановимо поднимать голову, свет