подобие и правда
http://www.bg.ru/article?id=5192 = Перехваченные разговоры в "ПушкинЪ", за ссылку спасибо yasha@lj, это стоит почитать!
Cообщество overheardmsk@lj

Где-то год-два назад я ходил повсюду с блокнотом и карандашиком. Записывал услышанные мельком фразы. Чем короче, тем лучше: тем точнее. Чем случайнее, тем лучше: тем вернее. Зачем я это делал? от кризиса, конечно. Потому что мною овладело чувство, что я теряю реальность. И таким образом мне хотелось схватить ее. реальность, за руку. Как-то ее зафиксировать. Вложить пальцы фомой. Получить из первых уст подтверждение оригинальности, только-что-рожденности. Подставить идеи про "отсутствие оригинала" под слово, которое, впробежку, даст паровым молотом по уорхолу так, что вся его хайнцева фасоль только брызнет в лицо расколотым куриным мозгом.

И вот эта сладкая мания накрывает других. Этот голос извне противопоставляется голосу вкрадчиво-внешнему, идущему из-под крышки коробки, нас накрывающей - и призван поддержать сбитый с толку внутренний голос. Но, увы, ухо слышит не то, что входит в него, а то, что ухо может разобрать. То, что мы "слышим", есть то, что мы смогли оценить, привязать к тому, что у нас уже есть. Слышим то, что можем услышать. Скажите, не пользуемся ли мы великолепными парадоксами overheardmsk@lj как пикантным филиалом анекдота.ру? Взламывание скорлуп - не съемка ли МТВ, с вручением 50 долларов сожравшему мадаскарского таракана? Шифровки "Большого города" - не песни ли про малиновые пиджаки штрих? Как вообще вырваться из предрассудков, не переходя в руки очередных? И вместе с тем, признаюсь, хочется слизывать, слизывать эти капли росы, в том замершем неустойчивом положении, которое Толстой в "Исповеди" страшно описывал.

...Я перестал делать записи в блокнотике в день, когда моя активность достигла своего пика, и я почти не поднимал головы, чирикая по бумаге. В вагоне метро на "Пушкинской" я услышал начавшийся диалог и запустил карандаш по бумаге. И тут женский голос, чью реплику я только что записал, вдруг продолжил: "Миша, это Вы?" Меня, привыкшему к своему положению стороннего, комментатора, исследователя - вдруг прошиб электрический разряд из той реальности, которую я уже привык, через карандашик-то, считать отделенным и законченным объектом. И я так вздрогнул от неожиданности этого библейского гласа - что у меня отшибло всякую охоту к стенографированию букв имени бога. И даже не могу вспомнить теперь, кем из моих знакомых он как трубой воспользовался.