Anekdoty about the culture of anekdot-telling were also an outlet for the popular impulse not only to violate taboos but to reproduce the pleasure therein in a symbolic way by talking about the violation of taboos.213

Аналогично жежешному абьюз-тиму, который закрывает журналы не только за нарушение ToS, но и за разглашение переписки с абьюз-тимом.

Или американской военной цензуре, которая вымарывала в переписке Фейнмана с женой упоминания о том, что их письма перлюстрируются цензурой.

Штирлиц очнулся в тюремной камере.
—Если зайдет солдат в немецкой форме, скажу, что я штандартенфюрер СС фон Штирлиц. Если же в советской, скажу, что я полковник Исаев.
Тут заходит милиционер и говорит:
—Ну и нажрались вы вчера, товарищ Тихонов.

У этого анекдота есть более элегантная версия:

Просыпается Штирлиц в камере. Где он - не может вспомнить. Думает: если зайдет человек в черном, я выкрикну: "Хайль Гитлер!", а если человек в хаки, я выкрикну: "Да здравствует товарищ Сталин!". Тут заходит человек в сером, и говорит: "Ну и надрались вы вчера, гражданин Тихонов!"