"И стало очень много агрессии"
"...Если раньше были очевидны открытость, стремление к развитию контактов, то за последние десять лет многие знакомые и приятели выстроили дистанцию. И даже если ты встречаешься с людьми, то во время общения участились шуточки, что ты, мол, шпион, разведчик и т.п. Когда ты слышишь эти вроде бы шутки в десятый, двадцатый раз, то это уже совсем не смешно. Часто их раздражает, что я смотрю на многие вещи другими глазами, критикую российскую действительность. Я чувствую, что за более чем десять лет путинизма, с его «вставанием с колен» и антизападной пропагандой на TВ, возникла какая-то стена.
...И стало очень много агрессии. Дочка одного моего знакомого, ребенок, который не знает русского языка, говорила ему, что когда она слышит разговор по-русски, ей кажется, что люди друг с другом ругаются. А теперь об агрессии. Мне кажется, что у путинизма три основные опоры. Это великодержавность. Это нежелание воспринимать мир таким, какой он есть, и замена его пропагандистской картинкой. А третье — это агрессия, насилие. И Путин виртуозно этим всем играет.
...Генетический страх настолько глубоко сидит в людях, что не надо массово сажать, достаточно намекнуть, что тех, кто ходит 31-го на митинг, можно «отоваривать» дубинкой по голове. И еще мне кажется, что в российских людях силен «стокгольмский синдром». Власть берет их в заложники, а они ее защищают и оправдывают."

Борис Райтшустер провел в России 16 лет. Как студент, влюбленный в страну и в девушку. Как учитель. Как журналист и писатель. Теперь он уезжает.

ОТ СЕБЯ. 1. Я хорошо помню, как в самом начале 80-х, когда я впервые осознанно вышел на улицу с фотоаппаратом, слышал постоянно эти "вроде бы шутки" - "Вон, шпиен стоит, снимает!" Теперь мне кажется, что люди просто смущались, завидев направленную на них камеру. Это случалось и позже - русский человек не верит в свою значительность и интересность для кого-либо. Но форма протеста тоже важна. И я радовался, когда "шпиен" стал изменяться на "нарушение частного пространства" - это звучало куда более личностно. И вот теперь возвращается...
2. Я тут видел, как ругаются между собой французы. Это выглядит и впрямь гораздо более артистично и невинно. Но черт его знает, может быть, дело просто в непривычном звучании и подсознательном страхе? В конце концов, у нас и про немецкий когда-то говорили, что он похож на лай собаки...
3. Страх и агрессия - да, мы получаем их с младенчества в "особо крупных размерах", неестественных. Это я понял в Юго-Восточной Азии. Где жизнь - тоже не сахар, но люди почему-то не кидаются друг на друга при первом же поводе.