Еврейский вопрос в Дарамсале


Забавно, что именно в индийских  горах я впервые встретился с такой концентрацией своих соплеменников. В смысле своей еврейской половины. Чистопородные израильские евреи здесь заметно преобладают числом даже над россиянами, заполонившими в этом году Индию.

Если в Гоа на вывесках теперь преобладает русский, то здесь повсюду иврит.  На исторической родине я не был, к обществу "коренных" не привык, а потому на слух язык этот воспринимаю как гораздо более привычный по Москве (тем более - по "Лумумбе") арабский. Предвижу оскорбленность, которую может вызвать это утверждение у обеих народов, но факт остается фактом. И в очередной раз доказывает, что семейная вражда -  самая тяжкая и трудноразрешимая...

Селятся израильтяне не в Дарамсале (Маклеоде), а на отшибе - в злачном Багсу и лесном Дарамкоте. Ненапрасна, видимо, народная молва, что "еврей - он сосну любит".  Чуть ниже нашего, стоит самый величественный в Дарамкоте четырехэтажный, на мощном цоколе, окруженный даже небольшим рвом  "еврейский дом" (как его зовут местные). Я не уточнял пока, но судя по плакатам на стенах и  увиденным на его верандах джентльменам в шляпах и с пейсами,  чуть ли не хасидская община. Интересно, если так, то они что - буддизм тут постигают?

Вопреки ожиданию массовое наличие исконных соплеменников не вызвало во мне никаких эмоций. Ходит много красивых, растамански прикинутых, здоровых и свободных ребят - ну и славно! Иногда, правда, казалось, что немного черезчур свободных. Но поначалу я относил эту претензию к собственной московской зажатости. Ну чего местные ворчат - думал? Всего-то пару раз вечеринки в "большом доме" затягивались до утра, а стоявшие на его веранде люди радовались так, что слышно было в соседней долине. Конечно, в тишайшем Дарамкоте такое - странно, к тому же - горы, слышимость... Но ведь праздник у людей какой-то!

А затем на сцене возник сосед-индус, пытающийся содержать интернет-кафе из 3-4 потрепанных компов. Маленький и смешной, с неизменно печальным лицом, он казался средоточием земных неудач. Вечно у него что-то ломалось, терялась связь, рвались провода. Я то и дело помогал ему поменять погоревший роутер, убить вирус или поправить отчего-то перекосившийся "рабочий стол". Но он не казался сломленным неудачами и как мог старался вести "индийский бизнес" - заламывая несусветные цены, взывая к небесам и мало заботясь о работоспособности своего хозяйства. Несчастный вид лишь помогал ему в доказательствах баснословных расходов, оправдывающих цену.

И вот, в благодарность за мою помощь, он рассказал свою печальную историю. Однажды он нанялся работать  на обитателей "большого дома" в качестве универсального помощника - строителя, повара, посыльного. Рассказ его при помощи шести английских слов был долгим и путанным. Одно понял: трудился он круглосуточно, хозяева целый год успешно морочили ему голову, не платя ни копейки, а когда он взбунтовался окончательно, хитро расчитали, оставив "в одной рубашке". Похоже, говорил он искренне: "Сердце мое стало горячим, но я старался сохранять разум холодным, потому что если ум охватывает ненависть, надо уже не торговаться, а драться. Я мог бы, конечно, но что бы я получил в итоге?! Мне говорили про евреев всякое, но раньше я не верил!" Мне было слегка печально слушать это, но больше я веселился.

Надо сказать, что бизнес по-индийски слегка утомляет европейца милым сочетанием навязчивости, беззастенчивости и безответственности. Хотя, при этом нигде не встречал я столь спокойного согласия отпускать товар в долг, сбрасывать цену "ниже плинтуса" и даже пренебрегать недоданной по ошибке покупателем монетой. Парадоксальное для нас сознание, что скажешь. Но знакомые, пытавшиеся делать дела в Индии, утверждали, что европейцу в этой системе ловить нечего. Ан вот, оказывается, что с еврейским бизнесом местный тягаться слабоват!