Токката и фуга
Когда наступает закатная пора, и мелкие твари дрожат и скрываются в норах, я достаю из-под кровати потертый темно-коричневый чехол. Кладу его поверх покрывала; не тороплюсь, предчувствуя будущее музицирование. Крышка подымается - вот он, матово блестящий, черное дерево и серебро, вот он - мой инструмент.
Подойду к окну, взгляну на темнеющее небо, на мозаику зажигающихся огней окрестных высоток. Есть что-то щемяще-тоскливое в сумерках; быть может, предчувствие грядущего, но грядущего куда-то мимо тебя, или чувство тоски по утраченному дню (пусть даже и провел его не впустую).
Я раскрою ставни, впущу в комнату свежий осенний воздух. Положу инструмент на подоконник. Устроюсь поудобнее. Поймаю в оптический прицел суетливо спешащего прохожего. Пройдусь взглядом вслед за ним по вечерней улице. И нажму на спусковой крючок.
Звени, моя музыка пуль.