К вопросу о жизни на Марсе
Говорят, что на Марсе нашли жизнь. В свете последних событий это может волновать мало, поскольку Марса нет. Да и жизни нет, наверное.
Что заставляет нас увериться в бытии предмета? Собственный опыт, рассказ другого? Набор понятий, впечатанных в нас кем-то / чем-то, составляющих наши «понятийные небеса»?
Меня всегда занимало вот что. Я сажусь в самолет, мое тело перемещается в пространстве, я оказываюсь в совершенно других краях – назовем их «Токио», «Торонто», «Тегеран», «Тарагонна» и Т.п. Почему у меня есть уверенность, что это место раньше существовало до меня? Почему может остаться существовать то место, которое я покинул? Центр мироздания стал собран вокруг меня в новой точке.
Продолжая эту аналогию, что делают вещи за нашей спиной? Может ли зонтик превращаться в очковую змею? Или вообще исчезать? Пустота, заполняющая всю ту часть нашего потенциального, а не актуального пространства, оборачивается предметами, когда мы начинаем ее ощущать, и вновь возвращается в себя – когда перестаем.
Но тогда – что же делают вещи перед нашими глазами? Разве их существование может быть более реально? Что дает им эту жизнь – наша вера, что зонтик лежит в прихожей, что он там не обратился очковой змеей или не исчез.
Сознание может перейти в состояние бытия здесь-и-сейчас. В этом состоянии предметы непрерывно порождаются и исчезают. Как маленький Вишну, каждый из нас просматривает часть сна о своей небольшой вселенной; сна, разделенного с другими Вишну. Что же останется, когда мы перестанем верить в реальность каждого из этих снов, а значит – наполнять их своей верой в их реальность? Что останется, когда сны и иллюзии исчезают? Когда великая пустота перестанет наполняться формами?