Животные в клетке
Хотя психологи достаточно давно разобрались с вопросом о том, что никакого целостного человеческого «я» не существует, тема о самоценности индивида достаточно активно педалируется западноевропейским обществом. Особенно – в условиях, когда постмодерн привел к распространению повсеместного ценностного и нормативного релятивизма. А потому (нимагумалчать) - в копилку окончательной и полной дизентЫграции моя собственная концепция «животных в клетке».
Собственно говоря, эта концепция выросла из наблюдений за «внутренне противоречивыми» людьми. Скажем, человек может демонстрировать завидную двойственность, особенно ярко проявляемую в общении с близкими. Прекрасный пример дает Бейтсон в работе о double binding: мать просит сына словами продемонстрировать близость (обнять ее), но невербально сигнализирует о неприятии этой близости (напрягается и каменеет), а потом, когда сын смущенно отходит, говорит ему, что он не должен стесняться проявления своих чувств. Это пример экстремальный, как и результат подобных манипуляций (шизофрения у сына), но с более мягкими версиями наверняка сталкивался каждый – когда один и тот же человек в одних и тех же обстоятельствах то добр, то жесток, то ласков, то холоден, то требует тепла, то бежит его. Другие не знают, что ему нужно – более того, этого не знает он сам. Это – спрашивает себя каждый, кто столкнулся с подобным обращением – это один и тот же человек?
Чтобы понять, что происходит, нарисуем себе клетку, в которой сидит некоторое (неизвестное нам, но далеко не произвольное) количество совершенно различных животных. Одни из них питаются мясом, другие овсом, третьи кактусами, четвертые жужелицами. И имеется отверстие для кормежки, в которое проходит одна (максимум – полторы) морды животного.
Время кушать! Вылезает морда, вы даете ей овес, морда убирается. Вылезает другая, вы не даете ей ничего, морда ждет некоторое время и тоже убирается – сзади-то другие напирают. Кому дали правильной еды, кому удалось покушать в принципе – растет, набирается силы, оттесняет других от кормушки и все чаще появляется в ней сам.
Эти животные, по сути дела, есть субличности. Каждая из них, из этих субличностей, нуждается в чем-то из окружающего мира – в любви, в преданности, в ненависти, в боли, в войне. Они учатся вылазить вовремя и сигнализировать о том, что им нужно сейчас: сказать грубое слово, чтобы вспыхнул конфликт, или же попросить о простом сближении. Они учатся не конфликтовать между собой, передавая друг другу палочку «я» и кормушку для общения с миром. Сильные выживают и занимают большую часть личностного времени, слабые умирают (либо сидят себе в углу и скулят тихо, пытаясь изредка вылезти). Индивид, таким образом, оказывается сегментировать через время, которое отводится ему каждой из этих его субличностей, каждым из жЫвотных.
Клетка с животными, на самом деле – это нормально. Вести себя по-разному – это нормально. Поскольку именно так устроена психика, в которой целостность только кажется, а разобщенность постоянна. Конечно, есть и предельные случаи. Например, маниакальный психоз – это, грубо говоря, одно животное убило или задавило всех; шизофрения – выросло несколько больших и равных по силе животных, которым трудно делить одну клетку.
А кто такие эти животные на самом деле, как выглядит их кормушка, и как именно они появились в клетке, мы поговорим в следующий раз. Как и о том, можно ли (нужно ли) разрушить клетку и отпустить своих животных погулять.