Александра Дэви-Неел цитирует в "Повящениях и посвященных в Тибете" (о, эта ужасная терминология, за которую благодарить мы должны теософов и лично г-жу Блаватскую*) фразу, которое совершается обряд получения ангкура, т.е. тайного знака для искателей: "Отбросив все мыслетворчество, человек освобождается от уз этого мира и более не признает и не отвергает Относительную Истину".
Г-жа Дэви-Неел интерпретирует эту фразу так: Относительная Истина - то, что относится к окружающему нас миру, та истина, которую мы признаем за реальную и которая действительно реальна в той же мере, в которой мы реальны. Она содержит в себе различие на добро и зло, на приятное и неприятное и побуждает человека отрицать одно и принимать другое. Но тот, кто осознал Высшую Истину, зрит за пределы этих различий и достигает безмятежности.
В целом соглашаясь с подобным подходом, хотелось бы заметить. Мыслетворчество есть то, что порождает этот мир якобы истин, наполняет мир "относительными истинами". Но и сама мысль, пусть даже это мысль об уме, какой бы характер она не носила, будет такой же "относительной истиной". Мыслетворчество, пусть даже направленное на отказ от мыслетворчества, есть умножение относительных истин, но никакой "высшей истины" при этом не появляется и не сохраняется. Мы блуждаем между разными мерами лжи, но вместо "высшей истины" ждет пустота, ничто, не-существование никакой истины о чем-то, поскольку как может выглядеть истина не о чем?
И там, где мы отказываемся от поиска любых истин (низших, высших, относительных и абсолютных), мы внутренним бытием (не разумом и не чувством) отказываемся порождать мысли и желания. И тогда мы достигаем освобождения от уз этого мира, поскольку все узы мира были внутри нас, в этом порождении нами их относительного бытия.
В таком вот аксепте
----------------------------
* г-жу Блаватскую надо благодарить еще за великое множество чудес, в частности, за сошедшего с ума татаро-башкирского офтальмолога Мулдашева