"Окей", бля
Нидавна был жиной завличен в модный супирмаркит "О'Кей". Епта, в таких местах бывать нада пареже. Было это перед Новым Годам, так што народу было как денек у Абрамовича. Так вот. Вы думаете, што классичискии "новые русские" из онегдотов там, в онегдотах и остались? Да ни хуя! Ходят там такии мужички, пальчики толстенькии, сасисочками, бошки лысыя, на выях цепуры килограммовые. И вот идет такое сущиство, талкаит перет сабой ниибаццо здаровую телегу, в телеге крабы фсякие, ононасы в шомпанском, виски фсякие, всего тыщ на двацать. Возглавляит эту працессию кросивая, как ей кажецо, блядища. Она идет ф шубе, растопыриф ибический маникюр и указывая палчиком на разные тавары народного потреблятства. А мужичонка кладет указанное ф телегу. Помищение агромнае как стодион, все вокрук гудит, всем вокрук воняет. Пахоже на какую-то выстафку обструкцианистаф. В мясном ряду стаят смишные толстые повара в калпаках и играючи режут, режут, режут. Пиредники ф крави. Ухмылки усталые, как у палача в будний день. А потом фся эта публика, кроми повароф канешна, сабираица у касс, которых там тоже дохуища. Очиридь палучаеца чилавек па сто на каждую кассу.

Гниздо разврата и мищанства. Такие очириди надо выстраивать у газенвагиноф. Вопщем я так падумал, если бы фсю эту байду проиктиравал Церетели Канчели, эта было бы справидливо. Однажды бы свиршилас справидливость и небо бы рухнуло на это стадо. И были бы синии руины, вокруг бы капашился Шайгу са сваими гираичискими спасатилями. Ис-пад развалин бы тарчали изломанные руки с сотовыми тилифоными и маникюрами, иногдя вяло трипыхаясь. А спасатели бы, мимаходам, прибирали бы крабаф и шампанскае, а патом, удобна устроившысь на развалинах, пели бы спасательские пестни и танцовали джигу.

Грузавики наполнились бы чорными мишками с трупами а сердца таких, как я, плибеив и быдлоф, наполнились бы светом и радостью.

Потому што висна.