Darkpelevin

Это феерия просто!
Я чего-то такого ожидал. Какой-то ебанько-фантаст предъявляет:

...Рокотов во второй главе рассказывает о «Гласе Бога», пытается изобразить «Глас Бога», в конце романа у него получается: «Рокотов кричит громовым голосом… не в силах сопротивляться гласу». Бог в повести Пелевина иудейско-христианский, а не новозеландский, как в «Светлом пути», но происходит в «Операции “Burning Bush”» примерно то же самое: человек говорит или кричит гласом бога. Как перед Рокотовым падают или склоняются, так и «глас Бога» Левитана склоняет Буша, а за ним – по цепочке команд – склоняются и выполняют приказы остальные.

Второй главный герой «Светлого пути» – Светлов. Есть еще второстепенный персонаж Гоген. Два «художника» и Светлов летят в одном корабле на Марс. У Пелевина никто на Марс не стремится, зато у него появляется… Добросвет, который «сберег Россию от вторжений из кетаминового космоса». Добросвет держит посох. Почему? Да потому что в «Светлом пути» несколько раз упоминается посох, он нужен для сюжета. Наверное, переделывая Светлова в Добросвета, Пелевин заодно копирует из «Светлого пути» и слово «посох».
У меня про Рокотова: «он вжился в образ», у Пелевина Добросвет обращается к Левитану: «если не сможешь войти в образ».

Читаем Пелевина дальше: «И тогда полковнику Добросвету пришла в голову безумно смелая мысль о гласе Божьем». Неужели Добросвету? После тренировок Левитан начинает вещать «гласом» Бушу, изображая Бога. У меня Рокотов в компьютерной дуэли «превращается» в «бога, царя богов Зевса». Завершающая, третья часть «Светлого пути» называется «Пришествие на Землю. Последний удар».
Как видите, Семен Левитан из «Ананасной воды» почти полностью списан с Бориса Рокотова из «Светлого пути». ...

Ну и так далее, там не только Ананасной воде достаётся.
По-моему это очень смешно. [целиком]

Вчера отцу признался что я гей. Он выглядел покинутым и лишь спросил:
"У тебя парень есть?"
Я грустно ответил что есть.
Он спросил еще
"И ты его прямо в пердачелло?"
Я кивнул.
"Долбишься в сракотан?"
Опять я грустно кивнул.
"Теребишь его в попчанский?"
"Ебошишь его в шоколадницу?"
"Месишь черное тесто с перцем?"
"Заезжаешь на ночь в Попенгаген?"
"Смотрел фильм Чарли и шоколадная фабрика?"
Я послал нахуй отца и ушел.

Так-то ненавижу книги! Все в мире беды от них.
Извините.