Съездил я к Лёхам. Лёха-младшая-Настя накануне всю ночь бузила с подругами и поэтому, в основном, спала. А мы с Лёхой пошли выгуливать его бойцовую собаку. Только мы углубились в Пионерскую сельву как она увидела пуделей и давай-поехало! У Лёши аж рука лопнула и проволоклась на поводке метров десять! А собака Гомер загрызла сначала одного пуделя, потом другого, потом третьего (всего их было пятьдесят две штуки), потом их хозяина и прибывших бойцов омона и рубопа! Кровище хлестало как во вместе взятых килбыл-1,2, затоичи, ночной дозор и резервуар догс! Потом мы долго ремонтировали сломавшийся поводок и пришивали Лёшину руку на место. Починив и то и другое, пошли за квасом и за таблетками к аптечному киоску на колёсиках. Про таблетки Лёша объяснил, что они подходят, если тромала нет, а его сейчас как раз нет, и что ему самому неудобно их покупать, потому что утром уже ходил за ними, а вот если я куплю их – будет ништяк. Я купил. Потом мы долго сидели на балконе, на подушках от советских кресел, вокруг нас лазил двухлетний Лёхин сын Костик и бойцовая собака Гомер (в честь Симпсонов, конечно), а Лёха курил и читал свои школьно-институтские стихи, которые он недавно обнаружил в каких-то дебрях. Потом мы говорили про разное, я рассказывал, как мы с Машкой съездили в Швецию, и если пойти гулять без компаса, ветрил и нелепого гида, как мы тогда и сделали, тогда да, тогда можно найти в складках пространства много интересного, хотя и это, если рассудить, тоже представимо - варьируются лишь нюансы. Телевизор работает хорошо – "глазами сенкевича" и аналогичные программы сводят культур-мультурный шок к нулю. Потом речь зашла о психоделиках, и Лёша в двадцатый раз рассказал, почему он бросил Кал, а я в сотый - пересказал свои дмт-трипы пятнадцатилетней давности и засобирался домой, потому что было уже поздно, а на Филёвской ветке в это время поезда ходят с десятиминутным интервалом и можно опоздать на пересадку.

Взял у него несколько стихов, один сейчас забью, а пьеса про трёх старичков будет в следующем посте.

После багряных ветров листопада
Выпадет снег белоснежной толпой,
Москва, чистоте и безмолвию рада,
Топчет снега под собой.
Рано стемнеет; не видно ни згищи.
Тихо кружится и падает лёд.
Вдруг зазвучат на крыльце сапожищи:
Кого это дьявол несёт?
Дверь отворил; в полукружиях пара,
Вызвездив льдистыми искрами пол,
Входит сосед, совладетель амбара,
Ночи морозной посол.
- Что-то не спится, зашёл, извините, -
Скажет смущённо непрошеный гость.
- Что вы, конечно, конечно, входите!
Вешайте шубу на гвоздь!..
Мы за столом, и зеленая лампа
Мягко точит изумительный свет.
Questa la pressima, guerra la campa, -
Тихо бормочет сосед.
Я же душой в ослепительном лете,
И подо мной фантастический конь.
Так и сидим, и при тусклом рассвете
Смотрим безмолвно в огонь.