Смущаешь.
Стою на Носовихинском шоссе, рядом платформа Кучино, жду маршрутку. Стоят какие-то два паренька, у светофора, там дорога по кругу – автобусная остановка – и рынок направо. Холодно, ветер, я хожу туда-сюда вдоль дороги, вдоль этих кексов. Один на меня все косился, потом спрашивает:
– У тебя сигареты не будет?
Я головой мотнул, мол, не будет. А сам уж вырубаю, что этим вряд ли кончится.
Минуты через две кекс ко мне по новой подгребает.
– Слушай, извини, но не мог бы ты… отойти отсюда. Ты же маршрутку ловишь, да? Ну вот. Вот туда не мог бы отойти. Там, где ловят. А то у нас тут дело. А ты смущаешь.
Мне не хочется идти у кекса на поводу, мало ли, у меня вон тоже дело – маршрутку ловить, наверняка поважней, чем у кекса.
– А что, – я спрашиваю, – за дело такое.
– Да так… дело.
Варианта у меня два: доебались и, может, и вправду "дело", брать, что ли, кого? спецы?
– А что смущает?
– Ну, ты смущаешь.
– А что во мне такого, – я спрашиваю, – что я тебя смущаю.
Тут мы прямо как в вестернах в глаза друг другу уперлись (у него они ярко-синие с узким зрачком), и какой-то вялый столбнячок напал, у него в глазах что-то меняется, как-то они злее, что ли, становятся, типа уперся он в мысль и никак его не попускает.
– Ладно, – он говорит, – ты вообще-то, если хочешь, можешь и тут стоять, но…
Тут маршрутка как раз едет.
– Вон, маршрутка, – я говорю, – так что я пошел.
В маршрутке мне места не хватило.
Пока я там справлялся насчет места, пока маршрутка отъезжала, то-се – у них "дело вышло".
Второй паренек ударил чем-то по заднему пассажирскому стеклу девятки. Стекло все в сетку, паренек быстым шагом через дорогу, и к дальним домам, а тот, что со мной беседовал, за ним дернулся, потом назад вернулся (я, дубинушка, подумал, сейчас он второе стекло разнесет, или там фару разобьет – погром?), нежно продавил стекло, залез руками в салон, вытянул две женских сумочки и таким же быстрым шагом за своми подельником, а потом оба побежали.
Народу там была тьма, никто вообще не пикнул.
Кстати, станция Кучино раньше называлась Обираловка.