Дети лейтенанта Шмидта.
В этом году будет отмечаться десятилетие нашего выпуска.

Ленка нашла всех одногруппников, что немало. Кроме, правда, Дениса Синягина, который сгинул где-то в своем Мурманске.

Я стал считать. Сначала вспомнил человек 9, потом 12, потом добрался до 23-ёх, перекрыв Ленкин рекорд. Правда, двух девушек я вспомнил визуально, без имени и фамилии, но это так.

Встреча назначена приблизительно на середину марта - тогда мы получали дипломы.

Значит, скоро я увижу Сашу Сульманова.

Нас всегда путали, чем-то мы были с ним похожи. Саша имел прекрасный баритон, который проложил ему дорогу в МХТИ'шный хор, известный ничуть не меньше, чем любой хор из телевизора. Разве что в более узких кругах.

Однажды Саша подделал календарик под удостоверение. Календарик был посвящён какому-то там Дню прессы. В результате хитрых комбинаций в аккуратно заламинированном "удостоверении" значилось слово "Пресса" золотом, на обратной стороне были Сашины ФИО, фотография 4х4 и для особой убедительности - гербовая печать, в виде оттиска пятикопеечной монеты.

Саша использовал "удостоверение" исключительно в светских целях. Как-то он прошёл по нему на премьеру "Черной розы", на которую билетов, разумеется, не было. Саша выглядел очень представительным молодым человеком с документом; именно так и выглядели в воображении бабушек-контролеров настоящие акулы пера. Саша хмурил брови, делал озабоченный вид и, быстро взмахнув своим удостоверением прессы, представлялся неизгладимым для бабушек баритоном. Сражённые бабушки конечно не лезли вдаваться в детали. Важно кивнув в мою сторону, Саша говорил: "Этот со мной. Пропустите". И мы проходили.

Ещё Саша был знаменит тем, что однажды основал со своим тёзкой из института "Подпольное Издательство Двух Александров", сокращённо "ПИЗДА". Занималось издательство тем, что составляло "учебники английского и прочего языка" из разных доступных самоучителей на ризографе, и потом продавало это дело на нескольких лотках. Подпольные словари расходились очень хорошо, такое уж было время. В какой-то момент компаньоны совсем расслабились и стали гнать сугубую халтуру, что было понятно даже невооруженным глазом, этакие антологии. Но и это шло. О темпорес, ага.

С Сашей мы как-то пили водку из термоса в пельменной на Новослободской. То были строгие горбачевские времена, и разливать приходилось тайком, что, в общем, добавляло впечатлений. Спрятать холодную водку в охлаждённый термос – конечно, это была Сашина идея.

Именно в компании Саши я впервые напился до почти потери сознания на Новый год в общаге, в комнате Дениса Синягина и Степана Катанаева. В дачном шкафу до сих пор висит мой школьный выпускной пиджак, который я облевал во сне. При виде этого изделия фабрики "Большевичка" я всегда вспоминаю холодное утро, утеплённый плащ поверх рубашки (пиджак я снял и положил в пакет), хмурые взгляды родителей. Ну и запах, конечно.

Саша вообще был мастер на всякие аферы.

Если его не сильно нагнула семейная жизнь, я готов услышать немало интересных историй. Ну и песен, на которые Саша всегда был мастер.