О розетках
В городе Кстово, что под (тогда ещё) Горьким, проходил я инженерную практику, на нефтехимическом заводе. Чтобы попасть из одного цеха в другой, надо было ехать на заводском автобусе. Я пару раз опаздывал на автобус и ходил пешком. Идёшь минут сорок как по волшебному лесу – вокруг трубы, трубы, трубы... парок из них вырывается, капает что-то... цистерны, колонны... И – ни души. Идёшь, идёшь. Трубы, трубы, трубы, парок, колонны. А в небе летающая тарелка, её не видно, но легко представить. А в трубах курит кислоту инопланетный разум, его представить ещё легче.
Но я не о том.
Жили мы в заводском общежитии, в окружении приезжей братии, с которой у нас поначалу было ничего, а потом началась война (из-за девушек наших, конечно). Все эта напрягало жутко, под конец я уже считал минуты до поезда. Неприятно вспоминать.
В общем, был там один такой джигит, Арташес. Он как-то набухался и решил покурить. А спичек ни у кого не оказалось. Тогда он сходил к себе и вскоре вернулся с плоскогубцами, банкой одеколона, шпилькой и ватой.
– Ща, пацаны, проверим, какие здесь пробки, – сказал Арташес.
Потом он сделал так: один конец шпильки обернул ватой, вату смочил одеколоном, железные ручки плоскогубцев обернул обычной белой бумагой А4 в один слой (с пятнами пролитого одеколона: «Тебя ж током е...т!» - «А, х...ня!») и, со второй или третьей попытки, сумел впихнуть этот конструкт в розетку. Розетка полыхнула огнём, вата загорелась; пробки однако не вылетели. Живой и невредимый, что было несколько огорчительно для нас, Арташес прикурил.
Это я вот к чему. Совсем недавно я обнаружил: время открытых розеток кончилось. Теперь они еврозащищённые, шпильку туда не засунешь. Сколько малых детей останутся живы - это же ужас, если подсчитать. А вот народные умельцы, прикуривавшие от розетки, уже склеивают ласты.