Крымское-1
Вот, написал несколько текстоидов, типа сублимировал похеренную весеннюю поездку в крымеа. В ворде они выглядят почти уже как Роман. *** сел на упаковку лаврого листа и ждет предложений от издателей *** Продолжение то би континуатед.

ЯЛТИНСКИЕ РЫБАКИ

В Симферополе накрапывал дождь. Ночные облака навевали самые мрачные мысли. Какой же это, к хренам, юг, если нужно надевать сразу все свитера. Водила запросил с нас двадцатку.
Ехали мы в тумане. Моря не было долго. Потом в просветах гор (я вспомнил, что про Аю-Даг я впервые прочитал в героическом «Письме на панцире» – вот откуда растут Ноги Крыма!) стало проглядывать море; оно было чуть светлей облаков.
Скоро мы приехали в Ялту.
Было еще темно.
Пристанционное кафе, скромное. Мы сели за столик, взяли какой-то еды. Взяли бутылку портвейна. Стали пить портвейн. Было хорошо.
Потом мы вышли, и стало еще лучше.
А там и день начался. Солнце взошло, и сразу потеплело. От портвейна хотелось впасть в уютную прострацию. Начался юг – странно было наблюдать облаченных в костюмы людей, спешащих (вернее, неторопливо идущих) – на работу. Какая, на хрен, работа – в шесть утра, в Крыму, на море?
Мы шли к набережной, и меня удивляло все.
Кажется, мы успели выпить две бутылки портвейна. Сейчас важное: крымский портвейн можно пить только в Крыму. В неволе он не действует, или как-то иначе. А в Крыму – так, как нужно. Это очень полезно знать всем.
Текла речка, журчала. Потом она стала впадать в море. Так мы и вышли на набережную. В самом ее начале, на пирсе, сидели в большом количестве рыбаки. Они сидели молча и, казалось, к чему-то готовились.
Мы сели вблизи, на автомобильные покрышки, которых там тоже было завались.
………………………………………………………………………………………… ………………………………………………………………………………………………………… ……………………………………………………………………………
…………………………………… ……………………………………
……………………………
…………… вот такая была невыносимо прекрасная, окрыляющая тишина – молчало море, рыбаки, мы с Лешей, птицы, рыбы и жучки, прибой, ветер и корабельные гудки, солнце, автомобили и пожарные гидранты, Новый Свет, Симеиз и Кацевели – все молчало, как перед апокалипсисом.
Это была вторая бутылка, для точности. Ее мы взяли с собой. Потом, когда у рыбаков начался грандиозный клев, Леша сходил в то кафе и вернулся с еще двумя бутылками.
Это был ураган. Рыбаки – все одновременно – орали «пацак!», и эта кин-дза-дза поначалу ввела меня в ступор; потом я понял, что трое мечущихся от рыбака к рыбаку мужичков с сачками помогают вытаскивать уловленную рыбу. Эти трое получали свою долю от общего улова. Пацак – это значит подсачник, а пеленгас – это рыба, которую они вылавливали.
Пеленгасы были совершенно невъебенных размеров.
Напились мы конечно с рыбаками.
Двое рыбаков – одного звали Заяц, и у него была амнезия.
– Заяц, вот ты скажи людям из Москвы, ты ведь нихуя не помнишь, что с тобой вчера было?
Заяц сыпал незначащие фразы, смущенно выпивал.
Через полчаса клев закончился. Рыбаки стали делить улов с «пацаками» и уносить рыбу на рынок, чтобы потом было на что выпить.
Компаньон Зайца бывал в Москве – в последний раз еще до перестройки. Москва ему нравилась. Но море нравилось ему больше. Чего там делать, в Москве?
– Тут я вон, – он рукой обводил набережную, – на жизнь себе зарабатываю, нормально. Зимой похуже, но ничего, привык. А море, горы – красота, да? Конечно, хочется, чтобы не хохлы тут командовали. Но мы ничего, бумаги, если надо, подписываем, ничего, как-нибудь. Так, Заяц?
Тут же он начинал рассказывать, как Заяц вчера надубасился, и как жена его побила. Заяц ничего не помнил, со всем соглашался и активно выпивал.
Компаньон Зайца стал сватать нас своему приятелю, чтобы мы сняли у него квартиру прямо здесь, в Ялте. Мы с Лешей были уже готовы принять предложение, но в последний момент нас смутило, что наш арендодатель – бывший афганец, и – как отрекомендовал его компаньон Зайца – «непьющий мужик, но когда выпьет – всем тут пиздюлей дает».
Афганец был с нами серьезен, говорил о ценах, о выгоде. Из его глаз смотрели ТАРАКАНЫ. Очень неспокойные тараканы. Такой держится молодцом, подстригает усы, вообще следит за собой, но в какой-то момент все это летит с катушек – вылезают ТАРАКАНЫ – и – «всем тут пиздюлей дает».
Мы отказались, хотя предложение показалось нам довольно выгодным. Еще бы чуть-чуть портвейна… хотя мы и так были уже почти в говно.
Отправились купаться в «закрытый» пансионат. Компаньон Зайца знал туда обходную дорогу. По пути я зашел в парикмахерскую и в первый раз в жизни обрился наголо.
Первый (солнечный!) день в Крыму, портвейн, лысая башка, рыбаки, а впереди уже виделся Симеиз – от радости мне сорвало крышу и я чуть не утонул; я стал рулить куда-то вглубь, почти не различая, где вода, а где воздух. Меня покачивало.
После недели затяжных дождей вода была холодная – градусов тринадцать.
Леша наступил на стекло. Кровь унимали долго, с трудом уняли.
Потом мы чуть не потерялись. Я уже затосковал, но тут они - Леша и рыбаки - появились, пьяненькие, довольные.
Через полчаса мы с Лешей ехали на маршрутке – в Симеиз.