Крымское-2
РАПАН ТАНЦУЮЩИЙ

Лешина методика такова: чтобы снять последствия трипа, собрать все осколки зеркала – нужен алкоголь. Когда почувствуешь, что кислотные аффекты сменяются алкогольными, значит все, приехали на конечную. Это гуманный метод, одобренный женевскими конвенциями. Я знал другой способ, способ кустарного тихони – залечь спать.
Мы выбрали, конечно, метод алко-серфинга.
Приехав в Симеиз уже затемно, мы пошли в наше любимое кафе, где работала симпатизировавшая нам с Лешей официантка, из местных татар. Мы поговорили с ней о том о сем, заказали немного еды и портвейн. Стали пить.
Кислота обессиливает. Портвейн, напротив, возвращает силы.
С каждым глотком я чувствовал, как поднадоевшие уже кислотные горки начинают приятно разравниваться; в какой-то момент наступил паритет, довольно причудливый, но потом алкоголь взял верх и замикшировал все, как надо.
Ну а потом стал танцевать безумный рапан.
Рапанами, с моей подачи, мы стали называть местных гопников. Само слово «гопники» ложилось на них как-то криво, оставался ощутимый зазор – не такие уж они были отмороженные по сравнению с московскими; требовалось другое слово, адекватное местным реалиям. Рапан – это было как раз то, что нужно. Жесткое слово, с хорошим взрывом. Рапан, к тому же, похоже на пацан.
Мы примерили найденное слово к первому же кандидату – рапан смотрелся на нем превосходно, сидел как влитой, направляющие вошли в пазы, стыковочные модули с тихим шепотом сомкнулись.
Мы даже сложили какую-то не то песнь, не то гимн Рапану, на мотив «как повяжут галстук – береги его» – получилось довольно смешно.
Рапан танцевал причудливо.
На нем был неизменный тренировочный костюм. На ногах – кондовые тапочки.
Он подскакивал, заламывал руки, взревывал – это была экстатическая пляска шамана.
Поначалу танцевали и другие люди, парочки тоже были, но рапана заводили и медленные мелодии – и постепенно площадка опустела. Он иногда подходил к столику, за которым сидели его приятели, садился на стул, смотрел в стакан потерянным, ушедшим в глубокое иное взглядом. Товарищи не обращали на него внимания.
Потом его снова торкало ритмом, он с ревом вскакивал из-за стола и начинал прыгать, колошматить по воздуху кулаками, выкидывать в стороны ноги; от него исходил низкочастотный гул, переходящий в стон, а затем в звериный рык – он никого и ничего не замечал вокруг себя.
Впервые я видел человека столь прекрасного в танце.
Так наверное танцевал в своем лесу Федор Соннов – метафизический убийца.
Мы с Лешей поддались его экстатике – нас пробило на ржач. Мы истребляли пространства, целые миры взрывались как мыльные пузыри – рапан танцевал – мы хохотали. Мы не могли разговаривать, мы смотрели на него и ржали. Общий ритм управлял нами. Видимо только поэтому нам не вломили пиздюлей его собутыльники – они уже начинали всерьез на нас поглядывать, но что-то их удержало.
Хотя, в Крыму живут невероятно мягкие и добрые – до таких пределов, что дальше уже раскаленное ничто – люди.
Это научный факт.