Крымское-6
СОБАЧКА ТРУ-ЛЯ-ЛЯ

Павильон кактусов (горбатая оранжерея, похожая на застекленного бронтозавра) пользуется особым почётом. Наверное, в любом месте ботсада можно наткнуться на указатель, объясняющий, в каком направлении нужно двигаться, чтобы найти заветных зелёных друзей. Кактусы – эти ретрансляторы злых миров – привлекают экскурсантов как смерть или соитие. Мы посидели с Лёшей на скамейке возле входа в павильон, посмотрели на девушек – представительниц братского украинского народа. Одна потом несколько раз нам попадалась, мы спускались по лестницам вниз, а она, напротив, поднималась всё время куда-то вверх, будто тянулась к дневным звёздам, и оттого её молодая крепкая грудь, обтянутая тонкой маечкой, тянулась вместе с ней, вызывая у меня безмерное восхищение и любопытство: а что там?
Ах, эта грудь – она была живая!.. Она излучала добро и справедливость, и было в ней что-то космически-пронзительное и простое, и настоящее. Женщины носят на себе эти мягкие сосуды счастья и не понимают, какой это упоительный бальзам для души, израненной приступом трясучки и суровыми поведением платанов, что умеют проникнуть взглядом в самое нутро вещей.
Тем временем мы отошли уже достаточно далеко от павильона кактусов и шагали по какой-то мрачноватой заброшенной аллейке. Вдруг откуда-то сбоку на нас залаяла собака. Мы оглянулись: нас и собаку разделяла металлическая сетка, или собак сидел на цепи, не помню, однако сейчас мне кажется, что собак был волен гулять куда захочет, и он как раз собирался наведаться в наши степи. Его холка была недвусмысленно взлохмачена, изо рта вырывался хриплый лай готового на всё подонка.
Мы с Лёшей остановились, не зная, что делать. Может быть, мы хотели его укорить, указать на отдельные недостатки и перегибы на местах? Не знаю. Мы молчали. Мы смотрели друг другу в глаза. Это было что-то вроде психо-айрестлинга. Собак остановился, прекратил гавкать и сел на поджатый хвост. Какое-то время он сидел, глядя на нас обречённо. Потом он окончательно сдался, развесил уши и с побитым видом отвернул башку.
Увидев, что собак повержен, Лёша обратил к побежденному противнику поучительную речь:
– Это нормально, пацан, - сказал Лёша, - ты не расстраивайся. В следующей жизни у тебя получится, будешь знать, что и как.
Горькая пилюля поражения была таким образом подслащена правильной моралью, и мы покинули поле битвы полные задора к новым победам.
Но всё же сиськи!.. Они, как всплывающая компьютерная подсказка, неожиданно появлялись то тут, то из-за кустов, то просто из подсознания. Вот и сейчас, когда я пишу эти, с позволения сказать, строки, и описываемые события отстоят, казалось бы, на тысячу световых лет… ан нет.
На этом прервусь.