Увлекательное и веселое занятие - пить. Если ты еще не алкоголик. Пьяные выходки, море по колено, все дела. Вчера я был пьян, не алкоголик и катался на машинах в компе, и даже пьян был очень (ну, не вчера, а когда с сашником), а катался, чтобы протрезветь, ну и вообще, фигли нам не покататься!
Я на ягуаре гонял, и к ягуару вспомнилось, что будучи в 94 году весьма успешно пьяным, я шёл в компании своей подруги и приятеля из галереи Феникс, что напротив гостиницы Украина, в которой Вендерс даже снимал кино, как обычно про алкашей, но речь не о нем, подруга и приятель работали в Фениксе типа искусствоведами, а на самом деле целеустремленно бухали там с художниками и со мной.
Как только уйдёт директриса в девятнадцать ноль-ноль, мы дверь на замок – и бухать. Бывало, что и на всю ночь. Место там прекрасное было, а какие мягкие и большие диваны!
И вот мы такие значит идём после очередного открытия очередной выставки какого-то художника, пьяные и не очень-то и веселые почему-то!
А почему - фиг знает, не помню, выпили наверное потому что много, уже не до веселия.
И вот на подходе к улице, после которой Киевский вокзал, стоит прямо на тротуаре ягуар, а фигли он на тротуаре-то стоит! Непонятно.
Тут во мне начинает просыпаться угасшее было веселье, а мои спутники как-то вот уперлись в свою грусть-тоску, и начинают обходит ягуар слева и справа.
А я такой думаю – вот уж хуй!
И прямо по ягуару начинаю его обходить, как будто его и нет.
То есть прямо залезаю на задний бампер, ягуар немного приседает, но идти дальше не получается - мои грустные друзья стаскивают меня с бампера, хватают под руки, что-то отмазывающее лепечут, мол, то-сё, пьяный, и скорее со мной почти что тикать, а я упираюсь, мне весело!
В ягуаре кто сидел - те конечно прихуели, дверцу открыли, повылезли в неё - какие-то чёрные звери, ужасно опасные, и что-то в спину зарычали.
В общем, ушли кое-как.
Ну и что вы после этого думаете, что я такой герой? Нет, конечно. Там же ментовка рядом была, они видно возле неё по делам стояли, вот и не стали палить в меня из обрезов.
Ладно, я сейчас болею вообще-то, устал, пойду лечиться, но потом напишу еще про то, как я пьян и весел гонял уже на настоящей машине и как мы пили вино прямо из горла, передавая бутылку друг другу и как вообще!
До свиданьо.

PS
А вот в той галерее феникс, поэт Бонифаций как-то съел картину!
Я тогда еще не знал, что он Бонифаций, потом узнал, когда он там же стихи свои читал на каком-то литературном мероприятии. А можно мне, говорит, стишки прочесть, и как давай про пизду и хуй вслух громко! С таким-то невинным детским именем и про такие, прости господи, хуй и пизда, хуй и пизда! А там же сидят сплошь работники искусств, библиотекарши, бабушки-читательницы, вот у них был экспириенс.
Так вот. Была выставка какого-то художника. Картины там были такие: кусок пиццы, или там шаурма приклеены к холсту, вокруг чего-то несъедобного понатыкано, какие-то гуаши намазюканы и всё это в раме. Ну, Бонифаций смотрел-смотрел, а потом взялся рукой за картину и оторвал от неё кусок мацы. И у всех на глазах стал его жевать! А потом еще оторвал, от другой уже, чудовище голодное.
Ему указали, что, мол, нехорошо, да и забыли, ну а хули – поэт. Голову никому не проломил и то хорошо.
Такие вот были времена, весёлые.