Коккинакки
Сидит на асфальте женщина, на улице со смешным названием Коккинакки, прямо на дороге сидит.
Улицу Коккинакки правильнее было бы называть дорожкой или тропинкой, но так уж назвали; там дворы, деревья, куры ходят, на редкий автомобиль всем этажом из окна выглядывают.
На женщине платье, кофта, из-под платья видны колени, средних лет.
Голову она держит повернутой в сторону пятиэтажки, которая от неё справа, там тарзанка в деревах, дети, и она в их сторону говорит:
"А, какая! Приходи к ней, на пятый этаж! Нет, я тута посижу".
Говорит она с медленно, с трудом, наверное, устала.

***

Там же на Коккинакки ели еду из палатки с Мишей К. и Димой Г. Во дворик зашёл участковый (они всегда с тонкой черной папочкой в подмышке), поглядел на окна, у строителей что-то спросил, они на пятом этаже раму ставили, сами его руками подзывали.
Подошёл к бабкам, что сидели в соседнем с нами квадрате (песочница, скамейки, качельки), постоял со вдумчивым выражением на лице, послушал; бабки доверительно наклоняли к нему свои тулова, указывали рукою.
Потом к нам подошёл, говорит:
- Здравствуйте, давно здесь сидите? Жаль (узнав, что только что пришли) очень жаль.
Мы спрашиваем, а что случилось?
Участковый говорит:
- Здесь было совершенно преступление.
И так в профиль к нам оборачивается, как бы показывая, что дальнейшие вопросы не приветствуются. У него усы очень ухоженные, почти как у Джона Гальяно, а выражение лица сразу стало важным и немного начальственным.
(Так мы и не узнали, что за преступление было совершено в тихом омуте коккинакковского дворика.)
К Диме Г. участковый обращался персонально.
- А вы у нас были, в отделении. Я вас помню.
- Нет, - Дима Г. ему говорит, - где только не был, а у вас как-то не довелось.
- Были, были, - уверенно щурился участковый милиционер и с тем отбывал в неизвестном направлении.