| Comments: |
Fair enough.
Я стараюсь по возможности избегать повышенного тона. События в Гондурасе меня, честно говоря, сильно задели, будучи очередным звеном в цепи внешнеполитических решений нашей администрации, с которыми я никак не могу согласиться.
Не принимайте, пожалуйста, мою резкость на свой счет.
Меня, кстати, тоже задели. И тоже, это самое, звено в цепи.
Я не знаю, на самом деле, как сдерживаться; но в диалоге это обычно получается, потому что вот же передо мной собеседник, а не Обама какой-нибудь! Не знаю, как бы я сдерживался, если бы передо мной был таки Обама. :-)
Я понимаю, что это может задеть, и, возможно, когда-нибудь заденет и меня. Пока мне кажется, что усиленные порывы дружить с кем попало предпринимаются для того, чтобы избавиться от всеобщей ненависти, сильно выросшей на политике предыдущих десяти лет. Если уровень ненависти, хоть где-нибудь, удастся заметно снизить, и если, снизив его, Америка вернётся к попыткам помогать угнетённым других стран, и если эти попытки будут несколько менее дорогими и кровавыми, чем последние, то я сочту эти порывы оправданными.
В отношении "ненависти, сильно выросшей на политике предыдущих десяти лет": я знаком с этим тезисом, но не согласен с ним. Не думаю, что могу предложить аргументы, которые изменят ваше мнение.
В отношении того, что "если эти попытки будут несколько менее дорогими и кровавыми, чем последние, то я сочту эти порывы оправданными", не могу не согласиться, но не думаю, что какое-либо изменение репутации США окажет какое-то влияния на стоимость и кровавость.
Заметьте - не _единственно_ на почве этой политики. Russians don't hate US because of Serbia, but Serbia definitely made it easier for the propaganda mongers.
Тогда скорее речь должна идти о послеперестроечном времени, где-то после 1993 года. Когда в России многие почему-то надеялись, что теперь они у США будут лучшим другом. А те, естественно, не торопились их в друзья принимать.
Я упомянула о последних десяти годах. Хотите - пусть будет шестнадцать, у меня вообще плохо с измерениями, в том числе и времени.
Ну это немалая разница, на самом деле, поскольку в одном случае можно решить, что речь идёт об администрации Буша, а в другом ясно, что ситуация более глубокая.
Проблема положения Америки в том, что, когда она не спасает её обвиняют в убийстве, и когда спасает грубо, её тоже обвиняют в убийстве. И каждый раз следующее спасение становится труднее и труднее, против него возражает всё больше и больше людей и внутри и снаружи. Отказаться от спасений навсегда нельзя. Можно выбрать только самые неотложные, попытаться как-то сгладить страх порождённый грубыми спасениями и искать негрубые методы. Помните сцену в Динке, где деревенский мальчик тянет Динку за волосы из воды, и ей кажется, что он её топит? Она до спасения считала его врагом и не может, тем более утопая, успеть поверить, что он друг. Может быть, считай она его до спасения другом, ему досталось бы меньше ударов и царапин в процессе спасения.
У любой местной, тем более глобальной, супердержавы будут такие проблемы. Это не значит, что следует отказываться от определённой ответственности, которую такое положение накладывает. Семь раз отмерять, наверно, надо.
Я как раз и говорю, что отказаться от этой ответственности невозможно, и именно поэтому нужно заблаговременно принимать какие-то меры для того, чтобы исполнение этой ответственности не принималось в штыки. А это значит, в том числе, выбирать, в каких случаях пренебречь этой ответственностью ради более эффективного выполнения её в других случаях, и в каких именно других.
Например, есть ответственность - демонстрировать, что коммунистические диктаторы не заслуживают уважения, не общаться с ними, не подавать им руки, не поддерживать торговлю. Есть ответственность - поддерживать демократическую оппозицию, разрушать информационную блокаду достоверной информацией о жизни при капитализме. Совместить - очень трудно. Можно пренебречь одним ради другого. Чем именно пренебречь - дело вкуса. Я предпочитаю пренебречь первым, т. к. второе ведёт, постепенно (можно, если хотите, поспорить про роль джинсов Монтана и рока в разрушении Советского Союза) к отпаданию необходимости в первом, но у Вас может быть противоположное мнение.
Я думаю, что успешный (и уместный) подход зависит от того, как исторически складывались отношения с конкретной страной. Скажем, к 1970-м годам у США и ССР было накоплено несколько десятилетий сотрудничества, несмотря на холодную войну, и стремление Картера бороться с терроризмом и за права человека никак, в общем, не мешали разрядке и так далее. Ситуация с нынешним Ираном совсем другая: тридцать лет почти никаких отношений. А с тем же Гондурасом вообще вроде нормальные отношения, ни холодной войны, ничего такого.
Может быть, не со страной, а с конкретным правительством этой страны? Но в целом Вы, конечно, правы - нельзя всех под одну гребёнку. Я плохо представляю себе отношения с Гондурасом. For all I know they may still be sore about the Monroe Doctrine.
Конечно не приму :))) Спасибо :) | |