В центре Вены на Моцарта натыкаешься постоянно.
Сунешься в собор св. Стефана - а там в боковой часовне доска: здесь, дескать, стоял гроб с телом Моцарта.
Выйдешь на Ринг (местный аналог нашего Садового кольца, только куда более милый и домашний) - а в парке Хофбурга красуется памятник. Днём-то он весь такой конфетно-менуэтный, а ночью Вольфганг Амадей вдруг приобретает странное сходство с... Командором.

                      

 

Да и сам ночной Хофбург  (он за спиной у Моцарта) - готовая декорация для первой сцены "Дон Жуана"... Тут бы, под лестницей, ходить Лепорелло и петь свою песенку.



Выйдешь на площадь Ам Хоф - а там дом с очередной доской: тут, дескать, в 1762 году впервые выступил в Вене 6-летний Моцарт:



В непосредственном соседстве - главная пожарная часть Вены; не знаю, была ли она тут в 18 веке, но маленькому Вольферлю наверняка бы это зрелище понравилось. Насчёт стоящей по другую сторону дома Иезуитской церкви - не уверена: какая-то она неприветливая и холодная.

 

Моцартовский же музей находится рядом с собором св. Стефана, в Соборном переулке (Домгассе), 5. С виду - дом как дом, и не скажешь, что прямо с порога тут пахнет Моцартом...

Моцарт жил здесь с 1784 по 1787 (стало быть, именно сюда к нему приходил в апреле 1787 юный Бетховен, а уж "caro amico" Гайдн захаживал неоднократно).
Поскольку в этом доме Моцарт сочинял "Свадьбу Фигаро" (но, конечно, не только её!), дом прозвали "Фигаро-Хаус". И к этому, думаю, есть не только оперные основания.

Музей занимает три этажа (квартира Моцарта была в бельэтаже, по-нашему - на втором этаже); внутри экспозиции почему-то снимать не разрешают - только на лестницах и из окна наружу.
И как раз лестницы навеяли мне самые непосредственные ассоциации с оперой-буффа ("Фигаро" или другой, но только непременно итальянской), где лукавые персонажи без конца мелькают в каких-то переходах, просовывают "сквозь чугунные перила" ножки, ручки, веера и записочки, ищут булавки под фонарём и аукаются через лестничные пролёты...



Вид с площадки моцартовской квартиры:



А это - вход в саму квартиру:



Вид из окна 3-го этажа (у Моцарта - примерно такой же, но чуть менее эффектный, поскольку ниже):



Не знаю, почему персонал так строго охраняет тайну экспозиции - подлинных вещей там практически нет, только копии и факсимиле. С трудом нашла некоторые картинки в сети.

                      

В дверном проёме следующей картинки виден фрагмент стены соседней комнаты - предполагается, что этот фрагмент как раз подлинный, с красивой расписной штукатуркой.

                  

Эта квартира - единственное сохранившееся в неприкосновенности помещение, в котором жил в Вене Моцарт. Но далеко не единственное памятное место.

Вот, например, переулок Папагеногассе, ведущий к старому театру Ан дер Вин, где состоялась премьера "Волшебной флейты".



Подойдём поближе и полюбуемся на фронтончик, украшенный фигурками Папагено в окружении его, видимо, детишек от Папагены...



Относительно недалеко отсюда на обычной городской маленькой площади среди жилых домов стоит современный памятник-фонтан героям "Волшебной флейты", Тамино и Памине, которые, очевидно, проходят испытание водной стихией. (Что-то я не припомню в Москве памятников оперным персонажам - правда, и персонажи у нас всё какие-то мрачные и брутальные - то Борис Годунов, то Сусанин, то, не к ночи будь помянута, Катерина Измайлова)... 



После такого грех было не пойти на "Волшебную флейту" в Фольксопер, которую давали аккурат 20 сентября.
Фольксопер ("Народная опера") стоит слегка на отшибе. Когда-то театр прогремел премьерой "Саломеи" Штрауса, которую не пустили на придворную сцену. Сейчас в Фольксопер идут в основном оперетты и балеты. "Флейта" - наверное, самое серьезное название из текущего репертуара.

 Здание театра (фото из сети) и зал (моё).



Спектакль я бы оценила на 4+. Это было хорошо, но могло быть ещё лучше. Оркестр играл профессионально, но как-то без полёта и моцартовского brio. Пели в целом неплохо, но не блестяще. Больше всего мне понравилась Памина - американка Дженнифер О'Лугин (O'Loughin). Прекрасный голос, искренность, лиризм, женственный, но не безвольный облик и соответствующий сценический рисунок (такая Памина совсем не инфантильна и способна отстаивать свою внутреннюю свободу даже перед лицом Зарастро)... Остальные, на мой взгляд и слух, были слабее - либо голоса не совсем "тянули" (за Царицу Ночи бывало страшновато, хотя она всё-таки справилась с партией), либо певцы вошли в роль не сразу (Папагено - Матиас Хаусманн, песенка которого прозвучала топорно и вяло, но потом он распелся и разыгрался). В целом же это была "правильная" "Волшебная флейта", на которую вполне можно было повести ребёнка (что я и сделала).

Картинки спектакля - из сети, оттого такие мелкие (конец 1 акта; 2 акт - Царица Ночи и Памина, Папагено и Папагена):

            

Гораздо сильнее, чем пение, меня впечатлили режиссура (Helmut Lohner), (сценография Johan Engels) и костюмы (Marie-Jeanne Lecca) - последние, впрочем, чуть меньше.
Вроде бы спектакль сделан без крикливых претензий на модернизацию или нечто суперсовременное. Но в то же время он совсем не эпигонский (а ведь почти все режиссёры "тянут" находки из фильма Бергмана) и уж тем более не скучный. Змей в 1 картине был вообще великолепен! Такому гаду и Вагнер бы позавидовал - а то Зигфриду приходится сражаться с какими-то нестрашными муляжами... Кстати, тут было понятно, почему храбрый Тамино так отчаянно кричал "Спасите!!!" - любой супермен испугался бы! И внутренне понятно, почему с чудищем так легко справились три дамы: змей был охранником этого царства и кушал, видимо, только чужаков.

Сценический круг то вращался, то опускался, то поднимался (змеюка проваливалась в преисподнюю, и оттуда же потом медленно появлялась Царица Ночи, что вполне логично). Довольно абстрактные декорации легко превращались то в скалы, то в лес; в нужном месте перед Тамино действительно возникали три двери с надписями, как положено по либретто.
Остроумно были поставлены испытания. Обычно ведь режиссёры не знают, что тут предпринять: эпизоды короткие, а музыка в них какая-то невразумительная, ничего эффектного: флейта играет маршик в сопровождении тихих литавр.
Тут героев запускали в некий "павильон", и музыка доносилась словно бы издалека, а слушатели, затаив дыхание, ждали, чем всё это кончится - выйдут они живыми или нет.
Очень хороши, кстати, были Латники, поднятые на колонны и облачённые в доспехи с крыльями, как у архангелов. Их дуэт прозвучал достаточно мрачно, обещая нешуточные испытания.
Немного разочаровал только самый финал: обгоревший и промокшие Тамино и Памино чинно кланяются Зарастро и... взявшись за руки, убегают прочь со сцены!..
Обычно их в конце принимают в число Посвящённых или сочетают браком - а у Бергмана так Зарастро вообще передавал им свою власть... Конечно, они могли и уйти, но почему это было похоже на бегство, я не поняла.

А поклоны - сфотографировала. В первой шеренге слева направо: Дамы с мальчиками (детки слегка бомжеватого вида), Моностатос (в чёрном мундире), Царица Ночи, Зарастро, Памина и Тамино (в обгоревших испытательных платьях), Папагена неглиже (в начале дуэта она была в розовой юбке, а к концу стало боязно, что и панталончики скинет!), Папагено и Оратор.



Все наши венские встречи с Моцартом проиходили, естественно, не в один день. А ведь были ещё и зальцбургские! Но о них - в другой раз.