|
|
Пишет cleofide (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} cleofide)@ 2009-09-12 09:19:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Пер Гюнт
Гулять так гулять - решила я вчера и залилась в Большой театр на очередной концерт фестиваля РНО.
Михаил Плетнёв учинил "Пер Гюнта"; музыка Грига звучала (едва ли не впервые у нас) полностью, а пьеса Ибсена - в выжимках, которые читал со сцены Василий Лановой.
Выжимки подготовил и неким образом литературно обработал Алексей Бруни - первый скрипач РНО.
Шла я туда с профессиональным интересом и с профессиональным же предубеждением. Интерес был вполне утолён, а предубеждение превратилось в закоренелое, матёрое, клыкастое и когтистое убеждение: Григ - композитор очень так себе, с точки зрения ремесла.
Я не любила Грига аж с музыкальной школы и, по-моему, никогда ничего из его пьес не играла. Другие упивались то "Песней Сольвейг", то "Пещерой горного короля", то всякими танцами-вальсами, а на меня это вообще не действовало. Фортепианный концерт, правда, слушала охотно, но самой играть никогда не тянуло.
Теперь же, проходя со студентами 19 век, Грига просто упоминаю, но не углубляюсь.
Вот и подумала намедни: а может, зря я так? Может, недаром его музыку любил Чайковский? (А Брамса, наоборот, не любил). Может, следует переслушать того же "Пер Гюнта" незамыленными ушами, в оригинале и в ибсеновском контексте?..
Увы. И пьеса, по-моему, совершенно бредовая, так что ни один персонаж не вызывает никакого эмоционального отклика (в том числе и упёртая фанатичка Сольвейг), и музыка - не ах. В оркестре это стало совершенно очевидно. Ибо, когда какой-то шлягер играют на фортепиано, кажется, что в нём есть и объёмность, и перспектива. Но в оркестре все иллюзии развеиваются. Нет там ничего такого. Мелодии - да, красивые, однако их на большую партитуру очень немного, и когда та же песня Сольвейг звучит в третий раз, с тоски хочется завыть. Этнографическими гармониями сейчас уже никого не удивишь, но, когда нужно развивать музыкальную мысль, звучат шаблонные секвенции. Полифонии - ноль, оркестровка вообще никакая, фактура "голая" (мелодия и аккорды).
После недавнишней "Волшебной флейты" контраст был особенно разителен. Хотелось всего этого "Пер Гюнта" отдать за одну страничку из Моцарта.
Почему данную вещь Грига считают гениальной, я решительно не понимаю. И не очень понимаю, зачем Плетнёв ей отдал столько сил и времени (по мне, лучше бы "Эгмонта" целиком исполнил в такой же "чтецкой" версии). Хотя, конечно, с точки зрения трезвой оценки наследия 19 века этот эксперимент был небесполезен.
Вечер, на мой взгляд, вытянул на себе Лановой, поначалу несколько волновавшийся в непривычном амплуа, но потом установивший контакт с залом и оркестром и местами пробиравший чуть ли не до слёз (показалось, что он сам едва сдерживался в сцене смерти Осе).
Так что истинным героем оказался великолепный актёр. Ну, или героев было два, как и показано на следующем кадре.
Снимала я, конечно, во время финальных поклонов (исключение - первое фото, за столиком, и кадр со слушающим Плетнёвым).
Партию Сольвейг исполнила латышка Инга Кальна, которая ранее пела первую Даму в "Волшебной флейте". По-моему, финальная колыбельная у неё получилась куда проникновеннее знаменитой песни, но в целом она была весьма мила и убедительна.
Рядом с нею стоит баритон, певший серенаду Пер Гюнта.
А вот что мне действительно понравилось, так это трио инфернальных пастушек, которого я никогда раньше не слышала. Пастушки на фото получились размытыми, но другой снимок ещё хуже.
Пастушки эти занимались тем, что сперва прикармливали троллей, а потом их банили. Занятие довольно рискованное, но девушки были не робкого десятка - этакие валькирии под видом тружениц сельского хозяйства. Очень неожиданный поворот темы! И очень забавные следы вагнеровского воздействия на Грига (я имею в виду даже не валькирий, а балладу Сенты из "Летучего Голландца", которую Григ не мог не знать).
Сцену в пещере Горного короля Лановой прочитал замечательно, а вот супершлягерный номер показался мне с оркестровом звучании на редкость пошлым.
Зато траурный марш на смерть Осе, невыносимо скучный при исполнении на рояле, у Плетнёва прозвучал почти как Чайковский - проникновенно и таинственно.
Ощущение же в целом осталось каким-то странным.
Я не жалею, что туда пошла, но думаю, что слушать Грига мне уже никогда в жизни не захочется. Как и читать Ибсена.
Не моё это.
Гулять так гулять - решила я вчера и залилась в Большой театр на очередной концерт фестиваля РНО.
Михаил Плетнёв учинил "Пер Гюнта"; музыка Грига звучала (едва ли не впервые у нас) полностью, а пьеса Ибсена - в выжимках, которые читал со сцены Василий Лановой.
Выжимки подготовил и неким образом литературно обработал Алексей Бруни - первый скрипач РНО.
Шла я туда с профессиональным интересом и с профессиональным же предубеждением. Интерес был вполне утолён, а предубеждение превратилось в закоренелое, матёрое, клыкастое и когтистое убеждение: Григ - композитор очень так себе, с точки зрения ремесла.
Я не любила Грига аж с музыкальной школы и, по-моему, никогда ничего из его пьес не играла. Другие упивались то "Песней Сольвейг", то "Пещерой горного короля", то всякими танцами-вальсами, а на меня это вообще не действовало. Фортепианный концерт, правда, слушала охотно, но самой играть никогда не тянуло.
Теперь же, проходя со студентами 19 век, Грига просто упоминаю, но не углубляюсь.
Вот и подумала намедни: а может, зря я так? Может, недаром его музыку любил Чайковский? (А Брамса, наоборот, не любил). Может, следует переслушать того же "Пер Гюнта" незамыленными ушами, в оригинале и в ибсеновском контексте?..
Увы. И пьеса, по-моему, совершенно бредовая, так что ни один персонаж не вызывает никакого эмоционального отклика (в том числе и упёртая фанатичка Сольвейг), и музыка - не ах. В оркестре это стало совершенно очевидно. Ибо, когда какой-то шлягер играют на фортепиано, кажется, что в нём есть и объёмность, и перспектива. Но в оркестре все иллюзии развеиваются. Нет там ничего такого. Мелодии - да, красивые, однако их на большую партитуру очень немного, и когда та же песня Сольвейг звучит в третий раз, с тоски хочется завыть. Этнографическими гармониями сейчас уже никого не удивишь, но, когда нужно развивать музыкальную мысль, звучат шаблонные секвенции. Полифонии - ноль, оркестровка вообще никакая, фактура "голая" (мелодия и аккорды).
После недавнишней "Волшебной флейты" контраст был особенно разителен. Хотелось всего этого "Пер Гюнта" отдать за одну страничку из Моцарта.
Почему данную вещь Грига считают гениальной, я решительно не понимаю. И не очень понимаю, зачем Плетнёв ей отдал столько сил и времени (по мне, лучше бы "Эгмонта" целиком исполнил в такой же "чтецкой" версии). Хотя, конечно, с точки зрения трезвой оценки наследия 19 века этот эксперимент был небесполезен.
Вечер, на мой взгляд, вытянул на себе Лановой, поначалу несколько волновавшийся в непривычном амплуа, но потом установивший контакт с залом и оркестром и местами пробиравший чуть ли не до слёз (показалось, что он сам едва сдерживался в сцене смерти Осе).
Так что истинным героем оказался великолепный актёр. Ну, или героев было два, как и показано на следующем кадре.
Снимала я, конечно, во время финальных поклонов (исключение - первое фото, за столиком, и кадр со слушающим Плетнёвым).
Партию Сольвейг исполнила латышка Инга Кальна, которая ранее пела первую Даму в "Волшебной флейте". По-моему, финальная колыбельная у неё получилась куда проникновеннее знаменитой песни, но в целом она была весьма мила и убедительна.
Рядом с нею стоит баритон, певший серенаду Пер Гюнта.
А вот что мне действительно понравилось, так это трио инфернальных пастушек, которого я никогда раньше не слышала. Пастушки на фото получились размытыми, но другой снимок ещё хуже.
Пастушки эти занимались тем, что сперва прикармливали троллей, а потом их банили. Занятие довольно рискованное, но девушки были не робкого десятка - этакие валькирии под видом тружениц сельского хозяйства. Очень неожиданный поворот темы! И очень забавные следы вагнеровского воздействия на Грига (я имею в виду даже не валькирий, а балладу Сенты из "Летучего Голландца", которую Григ не мог не знать).
Сцену в пещере Горного короля Лановой прочитал замечательно, а вот супершлягерный номер показался мне с оркестровом звучании на редкость пошлым.
Зато траурный марш на смерть Осе, невыносимо скучный при исполнении на рояле, у Плетнёва прозвучал почти как Чайковский - проникновенно и таинственно.
Ощущение же в целом осталось каким-то странным.
Я не жалею, что туда пошла, но думаю, что слушать Грига мне уже никогда в жизни не захочется. Как и читать Ибсена.
Не моё это.
