Вот мы вчера с сыном там и побывали, благо, "Дом на Яузе" совсем от нас недалеко. Будь оно не так холодно, пешком можно было бы дойти.

Побывать же стоило по меньшей мере ради трёх причин.
Во-первых, заслуживает осмотра сам Дворец на Яузе - здание историческое (про него напишу отдельно).
Во-вторых, оперу Гумпердинка, являющуются в западном мире таким же атрибутом Рождества и Нового года, как у нас "Щелкунчик", в России не ставили... с 1914 года (если верить данным буклета, я не проверяла). Лично я её никогда не слышала, поскольку специально заниматься Гумпердинком мне надобности не было, и я спокойно жила без него, считая его добросовестным третьестепенным автором вроде Минкуса или Пуни.
В-третьих, я глубоко убеждена, что, чем больше оперных и всяких театров - тем лучше. Когда-то в Венеции чуть не в каждом квартале была опера, и ничего, никому не казалось, что это "много". Правда, содержало эту роскошь не государство, а, как сейчас говорят, частные инвесторы в лице местных аристократов.
И поэтому поддержать благородное начинание, безусловно, стоит.

Театр "Русская опера", созданный всего лишь в 2008 году, уже показал "Свадьбу Фигаро" Моцарта и "Сорочинскую ярмарку" Мусоргского (увы, ни одной постановки я не слышала и не видела). Покровитель у театра имеется - это Благотворительный фонд Святителя Николая Чудотворца, ибо даже святым без денег в наше время чудеса совершать невозможно.

Художественные принципы театра:
- Мобильность (отчасти, возможно, поневоле, поскольку своего помещения, конечно же, нет): спектакли выбираются и создаются так, чтобы их можно было играть на любых хоть сколько-то подходящих площадках, в том числе в процинции;
- Исполнение всех произведений на русском языке, чтобы рядовым слушателям всё было понятно;
- Традиционная режиссура: следование ремаркам либреттиста и композитора, чтобы неискушённый слушатель не гадал, что бы это такое значило, и почему поют про одно, а показывают совсем другое.

(Я не хочу сказать, что безоговорочно разделяю такой взгляд на оперное искусство, но в предложенных условиях он себя, пожалуй, оправдывает; если бы за основу репертуара было взято, например, западноевропейское барокко, то принципы должны были бы стать совсем другими - особенно второй и, вероятно, также третий).

Опера "Гензель и Гретель", впервые поставленная в 1883 году в Веймаре, "легла" на эту концепцию просто идеально.
Получился тоже своего рода "аутентизм", включая даже русский перевод: его в своё время делал и Савва Мамонтов, когда ставил эту вещь в своей частной опере.

Первое впечатление: очень красиво. Во всех отношениях!
Чудесная музыка (недаром ею восхищались Рихард Штраус, дирижировавший премьерой, Гуго Вольф и Густав Малер) - она захватывает с первых тактов увертюры и держит внимание почти неослабно. Сквозное развитие перемежается потоком прелестных мелодий, в которых есть нечто детское и наивное, но нет ничего примитивного и тем паче пошлого.
Если как-то определять историческое и типологическое местоположение музыки Гумпердинка, то она находится где-то между "облегчённым" Вагнером (Гумпердинк был его ассистентом в постановке "Парсифаля") и самыми светлыми страницами Малера (вроде Четвертой симфонии, скерцо из 1-й, "Волшебного рога мальчика" и т.п.). Вагнеризмы, конечно, чувствуются, но не носят характер откровенного подражания, хотя некоторые аллюзии очень забавны (сцена с печью ведьмы напоминает то ковку меча, то заклинание огня из "Кольца"). А "малеризмы" - в отношении к сказочному сюжету и немецкому фольклору, - это отношение никак не могло быть простым у человека, знавшего "Кольцо" и "Тристана".

Менее интересной по музыке показалась третья картина, особенно её начало - непонятно, зачем по сюжету нужна фигура Росы, длинноват рассказ Гретель о своём сне (привет Вагнеру!) - ну, тут уже ничего не поделаешь, так написано.
Зато очень красивы ария Дрёмы и молитва в конце второй картины; мне показалось, что мелодия молитвы - какой-то протестантский хорал, но точно вспомнить не удалось. Может быть, просто стилизация.

Декорации, свет, костюмы, режиссура - всё находилось в полной гармонии с замыслом.
Дети, в изобилии сидевшие неподалёку от нас, смотрели с удовольствием, и даже мой 13-летний скептик глаз со сцены не сводил, хотя уверял меня, будто думал при этом о своём.

Начало оперы - домик у опушки, где живут Гензель (Алина Шакирова) и Гретель (Надежда Нивинская).




Их родителей я снимала уже на поклонах.
Мать (Людмила Торадзе)  и Отец (Юрий Баранов).





Последний всем очень понравился: певцу удалось создать выпуклый образ весельчака-балагура с доброй душой.
Вдобавок и голос звучал хорошо, и дикция была внятной, чего не скажешь о большинстве других исполнителей: детки жаловались, что не понимают слов и спрашивали у родителей, о чём вообще идёт речь.

Конец 2-й картины: герои засыпают в объятиях Дрёмы  (Екатерина Калагина) под сказочно волшебную музыку.





Третья картина - соблазнительный пряничный домик и его инфернальная хозяйка, Ведьма (её партию исполнял Сергей Москальков).



Вот, кстати, ещё один персонаж в копилке оперныъх трансвеститов: если дама в "брючной роли" - вещь вполне обычная то дяденька в женской роли - это куда бОльшая редкость (если не считать французских барочных фурий и итальянских кастратов 18 века). Конечно, персонаж гротескный (чего стоит одна Хабанера!).

Свита Ведьмы - танцующие персонажи (правда, породу серой птицы определить не удалось; отрок предположил, что это коршун).



Были ещё сценические дети и ангелы (среди последних  - и совсем малолетние артисты).
Крупных оркестровых "накладок", по-моему, не было, а мелкие - неизбежный спутник живого исполнения. Но мне понравилось, как звучали валторны (особенно в увертюре) и контрабас (было небольшое соло уже не помню где).
Дирижёр  Александр Жиленков сумел придать единое дыхание этой отнюдь не "детской" партитуре.

В целом - прекрасный новогодний подарок взрослым и детям. Хотя в зале сидело немало музыкантских детишек, их восприятие было весьма непосредственным: они пугались, когда герои оказывались одни в лесу, и радовались, когда в печку падала злая ведьма. Кстати, когда читаешь сказку братьев Гримм или либретто, возникает ощущение дремучего садизма, но в сценическом воплощении выходит как-то не зло и не страшно: Ведьма словно бы проваливается в преисподнюю, откуда она пришла и где, собственно, ей и место.

Эх, всегда бы так...

Спасибо Сергею Москалькову за труды и за приглашение!