cleofide: Летиция, Луиза, Жозефина...

Летиция, Луиза, Жозефина...
А сегодня в честь выходного дня выложу-ка я картинки с наполеоновской выставки,
но мирного содержания.

Итак - его женщины...

Недалеко от входа на выставку, справа, висит парадный портрет матери нашего героя - Летиции Бонапарт, написанный Робером Лефевром в 1813 году. Перед художником стояла задача создать, так сказать, положительный образ родительницы императора, - и с этой задачей он прекрасно справился. Всё, что надо, тут есть: величавая дама "с остатками былой красоты", трон, лоджия - и южный (видимо, корсиканский) пейзаж на заднем плане.

Увы, с моими возможностями внятно снять это было трудно. Если подойти поближе, то полотно бликует. Зато богатство наряда и статность фигуры видны яснее.
Чтобы разглядеть детали, картину я слегка высветлила, на самом деле она темнее (как на первом снимке).

Но самое интересное, на мой взгляд - это лев, украшающий трон.
Какая выразительная физиономия!

Мне кажется, что зверюга "договаривает" то, о чём вынуждена умалчивать гранд-дама. Известно же, что она поначалу была совсем не в восторге от феерического взлёта своего сынка и совсем не рвалась к титулам, нелепость которых по отношению к своей скромной особе вполне понимала и признавала (в здравомыслии ей отказать было невозможно).
А может, художник своим львом намекал и на отношение французского общества к мадам Летиции. В общем, портрет-то парадный, но отнюдь не гламурный.

Рядом стоит терракотовый бюст второй супруги Наполеона, Марии Луизы Австрийской.
Работа Франсуа Никола Делестра, 1813.
Вот эта "штучка" - действительно "никакая". Зацепиться не за что. Взгляд пустой, выражение отсутствующее, улыбка - не улыбка, лицо без истории и не для истории...
Не знаю, действительно ли справедливо так думать о бедной эрцгерцогине. Но скульптор видел её такой - а значит, относился к ней вот так. То есть - никак.

Можно задаться вопросом: а может, жанр такой? Слишком академический, слишком классицистский, слишком официозный...
Но с другой стороны зала (рядом с пунктом милиции) стоит совершенно пленительный бюст юной девушки (возможно, ровесницы Марии Луизы) - Лиз, дочери скульптора Филиппа-Лорана Ролана. Разница, по-моему, очень ощутима, хотя стиль примерно тот же.

Ну, боги с нею, с Марией Луизой, она в конце концов была любима и счастлива - только не с Наполеоном...
А мы пойдём по выставке дальше.
И вскоре встретимся с Жозефиной - истинной дамой сердца этого странного человека.

Она запечатлена на большом гобелене, законченном в 1809 году. Стало быть, ей ощутимо за 40 (она родилась в 1763 и была старше Наполеона). Может быть, в юности она и была красавицей, но ко времени восхождения на престол давно перестала быть ею.
Однако с какой симпатией она изображена, и как мастера, делавшие рисунок и ткавшие гобелен, старались придать её образу теплоту и обаяние! Правда, пока гобелен доделывали, император успел с нею развестись, но мы-то знаем, как там всё было непросто... Коврик уехал к Жозефине на память о невозвратном былом...

Техника гобелена создаёт причудливое, почти импрессионистическое, ощущение мерцания цветов и "размытости" линий, особенно издали. Но и вблизи тоже - кажется, нечто такое мог бы написать, скажем, Мане.

Предыдущий кадр немного высветлен, следующий - темноват, но суть в принципе, а не в тоне.

Букет, лежащий на диване...
Наверное, набор цветов что-то значил, но я тем языком не владею.

Ну, и самое интересное для джентльменов - ножки...

На гобелене они не выглядят такими уж маленькими. Нормальные ноги приличного дамского размера (я бы подумала, 37).

Но вот рядом расположена витрина с вещами Жозефины-императрицы.

Платьем мы скоро займёмся, сперва - ботики.

Они действительно маленькие, хотя на фото кажутся солидными. На глаз - не более 35 размера. Ну, или 36, но на очень тонкую стопу (в аннотации написано, что примерно 36 и был). Мыски ботиков совсем узкие, пролетарской ножище там делать нечего.

В аннотации не написано, ездила ли она в этой обуви на коронацию. Мне кажется, вполне могла бы. Ведь коронация была в декабре. Не хватало новоиспечённой императрице во время долгой церемонии простудиться, заболеть и, не дай бог, вскорости скончаться. Вот и понадобились ботики, подбитые мехом.

Кстати, не такие ли примерно были на Золушке в сказке Перро? Теперь ведь выяснено, что никакие туфли не были хрустальные, а были "с беличьим мехом". Бал-то у сказочного принца, небось, тоже был зимний?..

Платье Жозефины было в меру открытым, но всё-таки с длинными рукавами (вероятно, по той же климатической причине).

В той же витрине стоит Жозефинин ящичек для бумаг. Тоже очень стильная вещица с золотыми украшениями.

Кое-какие детали...
Пчёлы (если кто вдруг не помнит) - эмблема Наполеона, введённая вместо лилии Бурбонов.

Орёл - знак императорской власти.

На противоположной стороне висит картина, показывающая коронационную процессию 2 декабря 1804 года (автор - Жак Берто).

Подсвечена только центральная часть с императорским кортежем, её и покажем поближе.

А после всего они, видимо, пировали - и Жозефина пила, например, из такой чашечки с собственным портретом:

Десерт же могли подавать на чём-то более изящном и легкомысленном:

Чем плохо-то, а?...
Разве что тем, что любой праздник непременно кончается, и чем ослепительнее свет на вершине, тем темнее внизу...

Мудрая мадам Летиция это, похоже, заранее знала.