|
|
Пишет cleofide (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} cleofide)@ 2010-10-23 12:26:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Таинственный пруд в Шахматове
Возвращаюсь к прерванной серии шахматовских снимков.
У меня осталась фотосессия дивного романтического пруда, окружённого лесом.
К пруду ведёт дорожка от заветного камня - влево и вниз, если смотреть на усадьбу.
Осенний лес по обе стороны в тот сиявший всеми красками день был чудесен, и безумно хотелось по нему побродить, забыв про время - но увы, позволить это себе я никак не могла...
Зато именно тут начали вспоминаться блоковские стихи - не из самых "заигранных"... Такой странный, лесисто-болотистый Блок, безо всяких Прекрасных Дам...
Сбежал с горы и замер в чаще.
Кругом мелькают фонари...
Как бьётся сердце - злей и чаще!
Меня проищут до зари.
Огонь болотный им неведом.
Мои глаза - глаза совы.
Пускай бегут за мною следом
Среди запутанной травы...
(и т.д.)
Не знаю, здесь ли это сочинялось летом 1902 года, но "сбежать с горы" в чащу в Шахматове действительно можно: пруд - в низине, среди холмов, причём тот, что со стороны усадьбы, довольно крут.
Поначалу, когда наш табунок привели к пруду, я слегка разочаровалась. Ну, и что тут особенного? Видела я разные водоёмы, и больше, и живописнее. Лужица какая-то.
Но первое впечатление (которым большинство туристов и ограничивается) было обманчивым.
Пруд оказался совершенно колдовским.
Начать с того, что он... пел.
Будучи мелким и расположенным в затенённой низине, после нескольких морозных ночей октября он начал замерзать. Даже дневное солнце, разогревавшее воздух до +10-12, не могло растопить тонкую корку звенящего льда, покрывшего большую часть поверхности длинного узкого водоёма.
В такие осенние дни (эта пора недолгая, её не всегда и поймаешь!) пруды и озёра "поют". Не сами по себе, а только если пустить по льду маленький камешек или льдинку. Тогда этот предмет летит по поверхности, издавая серебристую свиристелевую трель.
К моему огорчению, возле шахматовского пруда я не смогла найти ни одного камешка... Какой-то мальчик бросал льдинки, но они издают более глухой и короткий звук, поскольку сами ещё очень хрупки.
Группа наша собралась недалеко от мостков...
Я же оторвалась от коллектива и решила попробовать обойти пруд (увы, то и дело посматривая на часы и не слишком упуская из виду товарищей по поездке).
Возможно, я что-то потеряла, не услышав каких-то интересных рассказов нашей милой гидши.
Но что-то ведь и приобрела, ибо пруд раскрылся с иной стороны - как место истинно магическое и просто пропитанное природной поэзией.
Ледяное солнце светило сквозь чащу...
На другой стороне пруда поджидал мосток - не столько романтический, сколько ведьминский...
Лес за мостком - ещё более дикий, чем по ту сторону. Люди здесь, конечно, ходят, но мало - парочками или поодиночке, как я.
Осенённая реющей влагой,
Распустила ты пряди волос.
Хороводов твоих по оврагу
Золотое кольцо развилось...
"Нет, нет, в лес нельзя", -- упрямо сопротивлялась я влекущей силе...
Другая сила влекла вниз - к застывшей воде.
Где-то там, на том берегу, стояли наши... Фигуры виднелись в холодной дымке, а голосов слышно не было, и, хотя меня от них отделяло очень небольшое расстояние, казалось, будто я слежу за ними из другого мира с другим пространством и временем (возможно, так оно и было).
Зачумлённый сон воды,
Ржавчина волны...
Мы - забытые следы
Чьей-то глубины"...
И про болотного попика вспомнилось - хотя то стихотворение весеннее...
Тихонько он молитвы,
Улыбается, клонится,
Приподняв свою шляпу,
И лягушке хромой, ковыляющей,
Травой исцеляющей
Перевяжет болящую лапу...
В октябре, понятно, никаких лягушек встретить в пруду невозможно. И ужики спят, и улитки, и кикиморы мелкие...
И вспомнилась блоковская русалка - эти стихи я всегда любила и продолжаю любить, но тут они оказались до боли к месту (может, в здешних краях и писались?)...
Осень поздняя. Небо открытое,
И леса сквозят тишиной.
Прилегла на берег размытый
Голова русалки больной.
Низко ходят туманные полосы,
Пронизали тень камыша.
На зелёные длинные волосы
Упадают листы, шурша...
--
Бездыханный покой очарован.
Несказанная боль улеглась.
И над миром, холодом скован,
Пролился звонко-синий час.
"Зелёные длинные волосы", да...
Напоследок - ещё одно, нередко всплывающее в памяти во время прогулок по подобным странноватым местам...
Полюби эту вечность болот:
Никогда не иссякнет их мощь.
Этот злак, что сгорел - не умрёт.
Этот куст - без истления - тощ.
Эти ржавые кочки и пни
Знают твой отдыхающий плен.
Неизменно предвечны они, -
Ты пред Вечностью полон измен.
Одинокая участь светла.
Безначальная доля свята.
Это Вечность сама снизошла
И навеки сомкнула уста.
Возвращаюсь к прерванной серии шахматовских снимков.
У меня осталась фотосессия дивного романтического пруда, окружённого лесом.
К пруду ведёт дорожка от заветного камня - влево и вниз, если смотреть на усадьбу.
Осенний лес по обе стороны в тот сиявший всеми красками день был чудесен, и безумно хотелось по нему побродить, забыв про время - но увы, позволить это себе я никак не могла...
Зато именно тут начали вспоминаться блоковские стихи - не из самых "заигранных"... Такой странный, лесисто-болотистый Блок, безо всяких Прекрасных Дам...
Сбежал с горы и замер в чаще.
Кругом мелькают фонари...
Как бьётся сердце - злей и чаще!
Меня проищут до зари.
Огонь болотный им неведом.
Мои глаза - глаза совы.
Пускай бегут за мною следом
Среди запутанной травы...
(и т.д.)
Не знаю, здесь ли это сочинялось летом 1902 года, но "сбежать с горы" в чащу в Шахматове действительно можно: пруд - в низине, среди холмов, причём тот, что со стороны усадьбы, довольно крут.
Поначалу, когда наш табунок привели к пруду, я слегка разочаровалась. Ну, и что тут особенного? Видела я разные водоёмы, и больше, и живописнее. Лужица какая-то.
Но первое впечатление (которым большинство туристов и ограничивается) было обманчивым.
Пруд оказался совершенно колдовским.
Начать с того, что он... пел.
Будучи мелким и расположенным в затенённой низине, после нескольких морозных ночей октября он начал замерзать. Даже дневное солнце, разогревавшее воздух до +10-12, не могло растопить тонкую корку звенящего льда, покрывшего большую часть поверхности длинного узкого водоёма.
В такие осенние дни (эта пора недолгая, её не всегда и поймаешь!) пруды и озёра "поют". Не сами по себе, а только если пустить по льду маленький камешек или льдинку. Тогда этот предмет летит по поверхности, издавая серебристую свиристелевую трель.
К моему огорчению, возле шахматовского пруда я не смогла найти ни одного камешка... Какой-то мальчик бросал льдинки, но они издают более глухой и короткий звук, поскольку сами ещё очень хрупки.
Группа наша собралась недалеко от мостков...
Я же оторвалась от коллектива и решила попробовать обойти пруд (увы, то и дело посматривая на часы и не слишком упуская из виду товарищей по поездке).
Возможно, я что-то потеряла, не услышав каких-то интересных рассказов нашей милой гидши.
Но что-то ведь и приобрела, ибо пруд раскрылся с иной стороны - как место истинно магическое и просто пропитанное природной поэзией.
Ледяное солнце светило сквозь чащу...
На другой стороне пруда поджидал мосток - не столько романтический, сколько ведьминский...
Лес за мостком - ещё более дикий, чем по ту сторону. Люди здесь, конечно, ходят, но мало - парочками или поодиночке, как я.
Осенённая реющей влагой,
Распустила ты пряди волос.
Хороводов твоих по оврагу
Золотое кольцо развилось...
"Нет, нет, в лес нельзя", -- упрямо сопротивлялась я влекущей силе...
Другая сила влекла вниз - к застывшей воде.
Где-то там, на том берегу, стояли наши... Фигуры виднелись в холодной дымке, а голосов слышно не было, и, хотя меня от них отделяло очень небольшое расстояние, казалось, будто я слежу за ними из другого мира с другим пространством и временем (возможно, так оно и было).
Зачумлённый сон воды,
Ржавчина волны...
Мы - забытые следы
Чьей-то глубины"...
И про болотного попика вспомнилось - хотя то стихотворение весеннее...
Тихонько он молитвы,
Улыбается, клонится,
Приподняв свою шляпу,
И лягушке хромой, ковыляющей,
Травой исцеляющей
Перевяжет болящую лапу...
В октябре, понятно, никаких лягушек встретить в пруду невозможно. И ужики спят, и улитки, и кикиморы мелкие...
И вспомнилась блоковская русалка - эти стихи я всегда любила и продолжаю любить, но тут они оказались до боли к месту (может, в здешних краях и писались?)...
Осень поздняя. Небо открытое,
И леса сквозят тишиной.
Прилегла на берег размытый
Голова русалки больной.
Низко ходят туманные полосы,
Пронизали тень камыша.
На зелёные длинные волосы
Упадают листы, шурша...
--
Бездыханный покой очарован.
Несказанная боль улеглась.
И над миром, холодом скован,
Пролился звонко-синий час.
"Зелёные длинные волосы", да...
Напоследок - ещё одно, нередко всплывающее в памяти во время прогулок по подобным странноватым местам...
Полюби эту вечность болот:
Никогда не иссякнет их мощь.
Этот злак, что сгорел - не умрёт.
Этот куст - без истления - тощ.
Эти ржавые кочки и пни
Знают твой отдыхающий плен.
Неизменно предвечны они, -
Ты пред Вечностью полон измен.
Одинокая участь светла.
Безначальная доля свята.
Это Вечность сама снизошла
И навеки сомкнула уста.
