|
|
Пишет cleofide (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} cleofide)@ 2011-02-12 16:19:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Учиться, учиться, учиться!
За неделю я сильно умоталась, но всё-таки сегодня с утра рванула в alma mater на мастер-класс Пауля Бадуры-Шкоды.
Для тех френдов, кто вдруг не знает, но хочет узнать:
Пауль Бадура-Шкода (р. в 1927) - австрийский пианист и музыковед, автор книг о принципах исполнения музыки Моцарта (совместно с супругой, Эвой Бадура-Шкода) и Бетховена (совместно с Йоргом Демусом), также - знаток Гайдна и Шуберта.
У него есть сайт, и там выложены некоторые записи (а вообще их более 200).
Словом, человек-эпоха.
Сегодня жаждущие приобщиться к бесценному опыту маэстро собрались в классе 29, где когда-то преподавали Блуменфельд, Софроницкий, Нейгауз, Зак, Гигельс и другие корифеи.
Сразу скажу: если вдруг кому захочется посетить вторую серию занятий, то это будет в понедельник с 10 до 13 в Белом зале (второй корпус, напротив Малого зала). Там места гораздо больше, чем в классе. Вход свободный, только "прихожанам" со стороны стоит взять паспорт - вдруг охрана прицепится.
Маэстро фактически учил наших студентов аутентичному исполнительству на современных инструментах (которые, повторял он, "too loud!"; урок шёл по-английски, поскольку этот язык все понимали). Показывал разные хитрости - как брать левую (не правую!) полупедаль и 2/3 педали, чтобы добиться "венско-классического" звука в негромких местах. Где пользоваться правой педалью, а где и не надо. Как артикулировать и какие брать темпы. Как упражняться, оттачивая ритмику на крышке фортепиано, добиваясь лёгкости туше и чёткости рисунка.
Я теоретически всё это знала из старинных трактатов, но услышать наяву все эти штучки на "стейнвее" было очень поучительно.
Первым выступал студент Юрий Фаворин, замахнувшийся на Тридцать три вариации Бетховена.
Знай наших!
Конечно, прозвучал не весь цикл (примерно первые 10 вариаций подряд, затем - кусками: 13-14, 18-20, 31-33).
Вообще мне кажется, что для исполнения поздних сочинений Бетховена недостаточно технической сноровки и недостаточно природного артистизма и музыкальности; тут нужна и духовная зрелость, и опыт переживаний каких-то сокрушительных потрясений, чего от совсем молодых людей ожидать трудно. Поэтому 33 вариаций - это явно не для студентов. Но ведь начинать когда-то надо, и если юноша выучил такую махину, повредить это ему никак не может - скорее, ровно наоборот. Особенно, если посчастливится "пройти" этот опус с таким мастером, как Бадура-Шкода, рассматривавший каждую мелочь как бы под лупой и требовавший от молодого пианиста вещей почти невозможных - по тонкости и по неослабной власти над каждым звуком.
Молодой музыкант оказался чутким и легкообучаемым, и результат, похоже, порадовал всех.
Вторая часть трехчасового занятия была посвящена сонате Бетховена ор.31№ 3 - № 18.
Её сыграл (всю целиком, подряд) студент Константин Товстуха.
Пианист "с характером", со вкусом к деталям, но умеющий и схватить целое.
Претензии маэстро носили стилистический уклон: как всегда, "слишком громко" и местами чересчур "героично".
"Это ведь дружеская соната, с юмором, очаровательная; она написана для венских фортепиано, которые были не такими, как нынешние", - пояснил Бадура-Шкода, отправляясь за второй рояль.
Маэстро вспомнил к слову, что приерно 50 лет назад записал на нашей "Мелодии" пластинку, включавшую как раз эту сонату и № 21.
Показывал он очень интересные вещи, причём отступления подчас были ещё увлекательнее, чем замечания по делу. Так, говоря об экспрессии нижнего регистра и о правильном звукоизвлечении (речь шла о Менуэте), он вспомнил, как в молодости играл тему Andante из "Аппассионаты" с педалью. А в зрелые годы додумался, что это должно быть без педали - наподобие "хора" низких духовых, включая тромбоны (и показал, КАК оно должно звучать). И ведь истинно так - звучали тромбоны, как в бетховенских эквале 1812 года.
В понедельник это пиршество музыкального вкуса и интеллекта продолжится.
За неделю я сильно умоталась, но всё-таки сегодня с утра рванула в alma mater на мастер-класс Пауля Бадуры-Шкоды.
Для тех френдов, кто вдруг не знает, но хочет узнать:
Пауль Бадура-Шкода (р. в 1927) - австрийский пианист и музыковед, автор книг о принципах исполнения музыки Моцарта (совместно с супругой, Эвой Бадура-Шкода) и Бетховена (совместно с Йоргом Демусом), также - знаток Гайдна и Шуберта.
У него есть сайт, и там выложены некоторые записи (а вообще их более 200).
Словом, человек-эпоха.
Сегодня жаждущие приобщиться к бесценному опыту маэстро собрались в классе 29, где когда-то преподавали Блуменфельд, Софроницкий, Нейгауз, Зак, Гигельс и другие корифеи.
Сразу скажу: если вдруг кому захочется посетить вторую серию занятий, то это будет в понедельник с 10 до 13 в Белом зале (второй корпус, напротив Малого зала). Там места гораздо больше, чем в классе. Вход свободный, только "прихожанам" со стороны стоит взять паспорт - вдруг охрана прицепится.
Маэстро фактически учил наших студентов аутентичному исполнительству на современных инструментах (которые, повторял он, "too loud!"; урок шёл по-английски, поскольку этот язык все понимали). Показывал разные хитрости - как брать левую (не правую!) полупедаль и 2/3 педали, чтобы добиться "венско-классического" звука в негромких местах. Где пользоваться правой педалью, а где и не надо. Как артикулировать и какие брать темпы. Как упражняться, оттачивая ритмику на крышке фортепиано, добиваясь лёгкости туше и чёткости рисунка.
Я теоретически всё это знала из старинных трактатов, но услышать наяву все эти штучки на "стейнвее" было очень поучительно.
Первым выступал студент Юрий Фаворин, замахнувшийся на Тридцать три вариации Бетховена.
Знай наших!
Конечно, прозвучал не весь цикл (примерно первые 10 вариаций подряд, затем - кусками: 13-14, 18-20, 31-33).
Вообще мне кажется, что для исполнения поздних сочинений Бетховена недостаточно технической сноровки и недостаточно природного артистизма и музыкальности; тут нужна и духовная зрелость, и опыт переживаний каких-то сокрушительных потрясений, чего от совсем молодых людей ожидать трудно. Поэтому 33 вариаций - это явно не для студентов. Но ведь начинать когда-то надо, и если юноша выучил такую махину, повредить это ему никак не может - скорее, ровно наоборот. Особенно, если посчастливится "пройти" этот опус с таким мастером, как Бадура-Шкода, рассматривавший каждую мелочь как бы под лупой и требовавший от молодого пианиста вещей почти невозможных - по тонкости и по неослабной власти над каждым звуком.
Молодой музыкант оказался чутким и легкообучаемым, и результат, похоже, порадовал всех.
Вторая часть трехчасового занятия была посвящена сонате Бетховена ор.31№ 3 - № 18.
Её сыграл (всю целиком, подряд) студент Константин Товстуха.
Пианист "с характером", со вкусом к деталям, но умеющий и схватить целое.
Претензии маэстро носили стилистический уклон: как всегда, "слишком громко" и местами чересчур "героично".
"Это ведь дружеская соната, с юмором, очаровательная; она написана для венских фортепиано, которые были не такими, как нынешние", - пояснил Бадура-Шкода, отправляясь за второй рояль.
Маэстро вспомнил к слову, что приерно 50 лет назад записал на нашей "Мелодии" пластинку, включавшую как раз эту сонату и № 21.
Показывал он очень интересные вещи, причём отступления подчас были ещё увлекательнее, чем замечания по делу. Так, говоря об экспрессии нижнего регистра и о правильном звукоизвлечении (речь шла о Менуэте), он вспомнил, как в молодости играл тему Andante из "Аппассионаты" с педалью. А в зрелые годы додумался, что это должно быть без педали - наподобие "хора" низких духовых, включая тромбоны (и показал, КАК оно должно звучать). И ведь истинно так - звучали тромбоны, как в бетховенских эквале 1812 года.
В понедельник это пиршество музыкального вкуса и интеллекта продолжится.
