ЯМБЫ

ХОРЕИ

Эпоха Барокко

Однажды Жан-Батист Люлли,

найдя жемчужину в пыли,

вручил подарок королю,

и тот сказал: «Люблю Люллю!»

Странный поп Андре Кампра

не ходил в собор с утра:

он «Галантную Европу»

сочинял для Опера.

Марк-Антуан де Шарпантье

мечтал об участи рантье,

но, словно каторжник, писал

то оперу, то градуал.

Клавирист Луи Маршан

сладок был как марципан.

Потому его и скушал

наш великий Себастьян.

Решил однажды Куперен

послушать пение сирен,

а те – то фугу, то канон…

И мэтр изрек: “Quel mauvais ton!”…

Эрудит Жан-Жак Руссо

знал решительно про всё,

и при всём честном народе

призывал: «Назад, к природе!»

Однажды Жан-Филипп Рамо

взглянул в версальское трюмо,

а там отобразился Глюк!

Но он решил, что это – «глюк».

Филидор, Дуни, Гретри,

Монсиньи и Далейрак

напустили в Тюильри

дезертиров и бродяг.

Эпоха революции

Разносторонний человек

был ученик Рамо, Госсек:

то роялист, то санкюлот,

то марш создаст, то гимн споёт.

Как-то раз Руже де Лиль,

прошагав пятнадцать миль,

создал ночью «Марсельезу»

и отнёс свой штык в утиль!

Когда мусью Наполеон

созвал царей на бранный пир,

Спонтини, Крейцер и Бертон

внедрили моду на ампир.

Керубини и Мегюль

ненавидели июль:

марши, митинги, парады…

Ни покоя, ни отрады!

19 век. От романтизма до импрессионизма

Решил однажды Берлиоз

собрать коллекцию стрекоз,

но повстречал пчелиный рой

и пал в сраженьи, как герой.

Наш Джакомо Мейербер

был завзятый лицемер:

то пророк, то гугенот…

Роберт-дьявол разберет!

Однажды господин Делиб

решил, что он ужасно влип,

забыв, какой из балерин

он обещал достать стрихнин.

 Для французского балета

романтизм – пора расцвета.

Вспомните, мадмуазель,

хоть «Сильфиду», хоть «Жизель».

Однажды Амбруаз Тома

чуть было не сошел с ума,

но после прожил много лет

и создал оперу – «Гамлéт».

Раз Полина Виардо,

осушив бокал «бордо»,

спела в партии Орфея

офигительное «до»!

Однажды Вагнер в страшном сне

увидел, будто он – Массне.

В ответ же автору «Манон»

пригрезилось, что Вагнер – он!

Вздумал покорить Париж?

Осторожно, погоришь!

Ведь «Тангейзер» с «Травиатой»

провалились тут когда-то.

Подъехал как-то Жорж Бизе

к Сен-Сансу на хромой козе,

а тот вручил ей цикламен

и прошептал: «Моя Кармен!»

Сколько судеб поломалось

из-за Римской премии…

Вожделенье, ревность, зависть –

хуже эпидемии.

Решил однажды Цезарь Франк

купить с получки новый фрак,

но, повстречав в пути Форе,

он завернул с ним в кабаре!

Оперетты Оффенбаха

веселей, чем фуги Баха,

а кровавость опер Верди

не уступит Монтеверди.

Своим друзьям ужасный страх

внушил однажды Оффенбах,

когда, допив седьмой стакан,

он принялся плясать канкан.

Нувориши, олигархи

и буржуи разных стран

любят шляться на Монмартре

и ходить в кафешантан.

Однажды господин Гуно

тащил громадное бревно.

«Чудак! – заметил Дебюсси. –

Он экономит на такси!»

Безо всяких церемоний

не любил наш Клод симфоний.

«Ну их к фавну!» – говорил

и Бетховена корил.

Однажды брел Венсан д’Энди,

не видя цели впереди:

душа влекла его назад,

туда, где жил маркиз де Сад…

Сочинялся «Пеллеас»

муторно и долго,

и теперь не всякий ас

с ним добьется толку.