Однажды жарким летом, посещал я архивы государевы.
Ну там, надо было что-то про обеспечение электроэнергией строительство северо-крымского канала нужно было посмотреть. Ничто не предвещало, одним словом.

Ну там, в окошке шлют меня по одному азимуту. Типа там, Вам, гражданин в Хранение. "А где это?", - вопрошаю. Объясняют на пальцах. Иду, голову понуря, через дворик внутренний мимо скверика небольшого. Ну, там, где с десяток котов в тени бока греют. Коты в архивах, - наиполезнейшие существа. Вообще, всякая местность бывает или кошачьей или собачьей. У нас вон, дома во дворе, до того, как коты все оккупировали, собаки тусовались. Ну и крысы стаями. Где собаки, - там и крысы. Где коты, - нет никаких крыс. А в Москве вон, - в основном собаки везде стаями на гастарбайтеров и честных граждан нападают. Типа их не истребляют, а "стерилизуют". То бишь оне вот-вон должны все исчезнуть. Ежели например, бабло на "стерилизацию" на более полезные вещи не ушло. Вона как-то видел прямо в вагоне метро помесь собаки и лисы в углу примостилась. Спешила куда-то. Например бешенство разносить среди продажных чиновников. Ну, да я увлекся.

Одним словом, иду я мимо этого благодатного кошачьего оазиса ко Хранению. Поднимаюсь на 8-й этаж. Синяя табличка. Читаю. Охуеваю. Вовнутрь захожу. Фамилию свою называю. А внутрях, скажу я Вам, народ тоже, как и те коты, от жары страдает. Кто-то возмущается, что ему не то принесли. Шкандаль, там, прочая. Распаренные девахи в ответ ему, мол в хранилище температура далеко за 30 по Цельсию, уговаривайте его поискать сами тогда.

Ну там, суют мне четыре папки например. "Это мне?" - робко и неуверенно вопрошаю. Рычат в ответ. Не, а чо. Фамилия моя, инициалы, все дела. Тока дела какие-то не мои. ОГПУ там, и прочие тайны мадридского двора середины 20-х годов. То есть, слегка не мое. Я то середину 50-х заказывал.

Стою и думаю. Вернуть им возмущенно, или посмотреть сначала, что мне тут по ошибке подсунули. Но уж больно завлекательно эти дела-с выглядели. Красные папки, буквы с золотым тиснением. И печати свинцовые. А мне-то допреж тока сургучные подворачивались. И на те. И протянул я к ним свои руки потные...
( read more... )